В этом ночном лесу Том был не слепым, но его глаза, привыкшие к темноте, делали его как бы полузрячим. Архитектура природы складывалась из оттенков серого и форм без деталей, а на дальних границах видимого лес казался аморфным, меняющимся. Деревья стояли, выстроенные, как шеренги армии безмолвных гигантов во сне, ожидающие яростного действия. Он хотел пройти как можно больше, прежде чем пользоваться Tac Light, опасаясь, что Уэйн Холлистер может оказаться ближе, чем ему кажется. Но тут он наткнулся на очертание, созданное не природой: на фоне однообразия сосен вырастала громоздкая неправильность. Он услышал низкий ритмичный звук, отличный от ровного гула ветра и шороха игольчатых сучьев, которыми ветер прочёсывал лес.
Он рискнул включить фонарь на самом слабом режиме. Перед ним стояло квадратное, безоконное строение из местного камня, уложенного на тугой раствор, — примерно восемь футов по стороне, слишком маленькое, чтобы в нём можно было жить. Четыре ската крыши сходились на вершине, где торчало навершие вроде большого ледоруба, окружённого венчиком для взбивания. На каждом скате, направленный в свой сектор леса, был установлен чашеобразный объект около трёх футов в диаметре: скошенные стенки сходились в воронку до глубины, пожалуй, дюймов восемнадцати, а из центра выступал мелко-рифлёный конус.
У Тома затрепетало в животе, будто там, в коконе, билось крылатое существо, рвущееся на волю, и озноб, поползший по позвоночнику, не имел ничего общего с холодом, от которого его защищала экипировка.
Ритмичное, приглушённое буханье, казалось, шло из-под маленького строения. Том сомневался, что это может быть чем-то иным, кроме тяжёлого, свинцового тарахтенья генератора на пропане, питающего электричеством то, что находилось внутри.
Чашеобразные объекты на крыше напоминали антенны высокого усиления. Вообще-то, ничем другим они быть и не могли.
Ему показалось, что он понял, на что наткнулся, но нужно было убедиться в назначении этого места. Он поставил Tac Light на землю, наклонил так, чтобы осветить дверь, и вытащил пистолет из кармана на молнии на правой штанине своего утеплённого штормового костюма. У него было всего десять патронов, но он не мог представить, что в столкновении с Холлистером ему понадобится больше двух-трёх: если он не убьёт этого человека первыми же выстрелами, то самого Тома положат на месте. Не думая о рикошетах и осколках, он прицелился в дверь и всадил три пули в дерево между металлической накладкой замка и косяком; треск пистолетных выстрелов громко раскатился эхом по тёмному, заиндевевшему лесу.
Разбитое пулей дерево разлеталось щепой в воздух, ствол дымил, и внутренности замка загремели, когда он пнул дверь, загремели ещё громче со второго удара. Дверь распахнулась, когда он пнул её в третий раз.
Тёплый воздух дохнул на него. Словно крошечные зелёные, красные и белые глаза какой-то экзотической мерзости, десятки индикаторов уставились на него из внутренней темноты. Он нащупал выключатель на стене слева от двери, нашёл. На трёх стенах домика открылись ряды загадочной аппаратуры.
Уэйнрайт Уорик Холлистер был одним из богатейших людей в мире и, соответственно, нажил себе врагов. Более того, он, по-видимому, считал угрозой для себя всё свободное общество, в котором жил. Казалось, он находился во власти глубокой паранойи. Том уловил назначение этого строения. Миллиардер боялся, что если какая-нибудь группа киллеров сумеет незаметно проникнуть на эти огромные владения, то сперва соберёт силы под прикрытием леса, а затем, по возможности не выходя из одной лесной полосы в другую, подберётся на расстояние удара к главному дому. Этот домик был автоматизированным постом прослушивания; без сомнения, такие же стояли и в других глухих лесах. Компьютеры с программами звукового анализа вылавливали бы из общего хора природы любые шумы, подразумевающие человеческое присутствие, и предупреждали бы охрану в главной резиденции.
Холлистеру не требовалось выслеживать следы в снегу или обшаривать бурей завешенную ночь в поисках мерцания фонаря. Ему не нужно было владеть знанием индейского следопыта иной эпохи. В эту самую минуту ему телеметрически сообщали, что Том Бакл пересекает именно эти акры сосняка.