Он не может с уверенностью знать, куда мог направиться Бакл. У беглеца нет ни компаса, ни других средств отличить одно направление от другого, и потому он может блуждать в беспомощной путанице. На борту «Галфстрима V» Холлистера, во время перелёта из Лос-Анджелеса, Бакл сказал стюардессе, что изучал ранчо через Google Earth; он сказал, что не может дождаться, чтобы увидеть, так ли прекрасны эти места на земле, как с орбиты. Если у него есть хоть какие-то навыки выживания, он поймёт: не ходить по кругу он сможет только в том случае, если найдёт водоток, давший ранчо имя, и пойдёт вдоль него на юго-восток — к далёкой межштатной автомагистрали. Изнеженный обитатель Голливуда, Бакл не обладает выносливостью, чтобы дотянуть до шоссе; но если он вспомнит реку, а Холлистер опередит его и устроит засаду, кинематографист может шагать прямо к своей смерти.
Ни один человеческий силуэт не проступает из зелёных, сдуваемых ветром завес; не видно и сутулых прерийных волков — они на время метели должны были забиться в свои логова.
Самый нежелательный исход — если Бакл будет бродить без стратегии, безнадёжно заблудится и его прикончат силы природы прежде, чем хозяин сможет посмотреть ему в глаза и пустить пулю в голову. Холлистер, как хищник, падалью не интересуется.
14
В этой высокой цитадели пауков и заговорщиков фонарик Мендосы освещает фотографию, которой Чарли Уэзервакс тычет ему в лицо. Мастер на все руки разглядывает снимок так, словно это не простой портрет, а нечто абстрактное и столь же озадачивающее, сколь любая картина Джексона Поллока.
— Ты знаешь, кто она, — говорит Чарли.
Мендоса хмурится.
— Не думаю, что я когда-нибудь её видел.
— Видел, ещё как.
— Может, киноактриса. Я в кино почти не хожу. Весь этот шум, насилие, дурацкие истории про супергероев. Я вместо этого читаю. Скажите мне, кто она.
Мустафа говорит:
— Все знают, кто она.
Мендоса пожимает плечами и возвращает фотографию Чарли.
— Джейн Хоук, — говорит Мустафа. — Это Джейн Хоук.
Мендоса снова хмурится.
— Я иногда слышу это имя, какая-то женщина в новостях. Я новости не смотрю. Ураганы, торнадо, стрельба, секс, пожары, бомбы, скандалы — всё время эти истории про конец света. Как какая-то порнография. Мне не нравится больная порнография.
Это притворство — и в невежестве, и в добродетели — раздражает Чарли.
— Считается, что Викрам Рангнекар помогал Джейн Хоук совершать множество тяжких преступлений в самом начале её криминального забега, Хей-Сьюсс. Сейчас думают, что он залёг на дно, чтобы объединиться с ней. Так что перестань лопатой гнать на нас дерьмо, козёл, не то яйца тебе отстрелю.
— Закон не должен разговаривать, как вы, — говорит Мендоса, вытаскивая смартфон из кармана своей застёгнутой на молнию хаки-куртки. Телефон уже разблокирован.
— Убери это, — приказывает Чарли.
— Я звоню мистеру Норману Стайну, моему работодателю. Я не могу разговаривать с вами в таком тоне. Это его дом. Ему придётся с вами говорить.
— Не вздумай, — говорит Чарли и, бросив фонарик на стол, выдёргивает пистолет из кобуры на поясе. Стайн — если Стайн вообще существует — скорее всего предупредит Рангнекара.
Мустафа говорит:
— Бросьте телефон, мистер Мендоса.
— Поумней, Хей-Сьюсс. Нам нужно допросить ваших хозяев. Сейчас же.
— Они не преступники. Они не побегут и не станут прятаться.
— Брось чёртов телефон, ублюдок.
Мендоса нажимает имя в списке контактов и подносит айфон к уху — включилась ускоренная автодозвонка.
Чарли делает шаг к нему, собираясь выбить телефон из руки.
Мендоса быстро отступает.
— Я не вооружён. Это всего лишь телефон. Вы видите — это всего лишь телефон.
Потом — Стайну или кому бы то ни было — он говорит:
— Алло, мистер…
Чарли стреляет ему один раз в голову, и пауки бьются в своих сетях, потревоженные багровым веером брызг.
Когда мёртвый человек оседает, Мустафа говорит:
— Я полагаю, вы сочли это необходимым.
— Дерьмо случается, — говорит Чарли.
— Вокруг вас оно случается часто.
— Ему не следовало наставлять на нас пушку.
Достав из нагрудного кармана своего костюма Tom Ford чёрно-белый «выставочный» платок, Чарли вынимает из кобуры в пояснице короткоствольный револьвер тридцать восьмого калибра, приседает и вдавливает оружие в правую руку Хесуса Мендосы.