Мустафа говорит:
— Классный платок. Это Dolce & Gabbana?
— Нет. Tom Ford.
— Платок Tom Ford — и костюм Tom Ford? Вы не думаете, что это слишком… в лоб?
— Если ты однажды захочешь вращаться среди людей в деревне Ист-Эгг, правильный выбор — тонкая элегантность и последовательность стиля.
— Я понимаю: вычурность — это плохо. Но иногда костюму нужна лёгкая «перчинка».
Подобрав смартфон мертвеца с пола и выпрямившись во весь свой немалый рост, Чарли говорит:
— Может, тебе не стоит нацеливаться на Ист-Эгг. Тебе, возможно, будет комфортнее в Майами, в Саут-Бич.
Мустафа морщится.
— У вас жестокая жилка.
— Это моя миссия, — говорит Чарли.
15
Бобби Дикон располагал состоянием больше чем в пять миллионов долларов, но, когда он не валялся в трёхзвёздочных сетевых мотелях с вайфаем, он жил в своём Mercedes-Benz Sprinter — машине, которую однажды назвал «роскошным ублюдочным дитём бурной случки сверхдорогого дома на колёсах и фургончика для мелкого бизнеса». Когда Бобби изредка приходила в голову метафора, она почти всегда получалась сексуальной — уместно или нет.
Пассажирский отсек его доработанного «Спринтера» удлинили на три фута и отделили от водительской кабины перегородкой, обшитой лакированным «птичьим глазом» — клёном с характерным рисунком, — с вмонтированным плазменным телевизором и спрятанным DVD-плеером. Из удобств имелись аудиосистема Bose, электрошторы на боковых окнах и холодильный блок на двадцать четыре ёмкости с напитками. Ковёр из золотисто-пшеничной шерсти высокой плотности. Два чрезвычайно удобных шезлонга-реклайнера, обтянутых кремовой кожей. За дверью в глубине — туалет с бачком и раковиной с горячей и холодной водой. Стены и потолок тоже были обтянуты кремовой кожей с врезными панелями из того же клёна.
Шесть исключительно эффективных аккумуляторов позволяли поддерживать питание и климат-контроль в пассажирском отсеке до четырёх дней, не заводя бензиновый двигатель «Спринтера».
Хотя Бобби считал, что «Спринтер» лучше всего смотрится в чёрном, этот был снежно-белым. Психология цвета такова, что белая машина редко вызывает подозрение. Кроме того, само имя Mercedes и эмблема кричали о респектабельности. Увидев белый Mercedes Sprinter, припаркованный на тихой жилой улице, никто бы не задумался, не планируется ли какая-нибудь криминальная затея за затенёнными окнами пассажирского отсека.
Бобби совершал преступления — главным образом кражи со взломом, иногда изнасилование, когда представлялся случай, убийства всего дважды, — но преступником себя не считал. Он был агентом справедливости. Более того, если бы ему когда-нибудь пришлось заполнять анкету, где надо указать род занятий, он написал бы это с заглавных: Агент Справедливости. Порой ему снилось, что на нём футболка с этими словами, набранными прописными: АГЕНТ СПРАВЕДЛИВОСТИ. Если сон был о насилии, надпись становилась жирной: АГЕНТ СПРАВЕДЛИВОСТИ. Сны у Бобби чаще всего были насильственными.
Бобби было двадцать девять. Ростом он был шесть футов и один дюйм, а весил всего сто тридцать девять фунтов. Он думал о себе как о уиппете — одной из тех гладкошёрстных собак, уже борзых и стройнее борзых, изящных, быстрых и ловких и при этом сильнее, чем кажутся.
Когда ему было двадцать, во время кражи со взломом он застал дома одну горячую домохозяйку — и несколько часов был на ней, как только Бобби Дикон умеет быть на женщине. Звали её Мередит. Когда он закончил с Мередит, она дрожала от ужаса, но злилась даже сильнее, чем боялась. Она назвала его отвратительным и сказала, что он похож на бледного паука, на мерзкого белого паука. Он сказал: уиппет, а она сказала: паук — и повторяла это снова и снова. Она так обезумела от злости, что ей было плевать и на его чувства, и на свою безопасность, словно ей нечего терять, хотя, конечно, было. Бобби всегда носил пистолет, но убивать её не хотел. Он хотел, чтобы она жила, зная: агент справедливости пришёл в её нарядный дом и взыскал с неё плату за высокомерие и незаслуженные привилегии. Кроме пистолета он всегда носил ножи. Он оставил Мередит с новым лицом — таким, которое она больше не захочет видеть в зеркалах.
Теперь он сидел в кремовом кожаном реклайнере и смотрел телевизор, хотя кино не включал. На экране был дом напротив. Камеры прятались во внешней отделке «Спринтера», давая Бобби панорамный обзор — спереди, сзади и с обеих сторон. Он мог приблизить любой объект, который его заинтересует, и изучать его, словно с расстояния вытянутой руки.