Спасаясь от Холлистера, Том не решался включить фару. Теперь, когда он всё же включил её, в крутящемся хаосе почти сплошной белой мглы он стал лишь самую малость меньше слепнуть, чем в темноте.
Слабо светящаяся приборная панель оказалась цифровым дисплеем с вариантами: ГЛАВНАЯ, КАРТА И ТРОПЫ, ДИАГНОСТИКА.... Когда ветер бился о лобовое стекло, хлеща белыми потоками по сенсорному экрану, Том прокручивал вниз, просматривая пункты, пока не дошёл до НАСТРОЙКИ GPS.
Ему следовало бы догадаться, что снегоход может быть оснащён GPS, но это открытие его встревожило. Если система подсказывает дорогу, значит, она же указывает его местоположение охране ранчо Кристал-Крик — тем безликим рэйшоу с мёртвыми глазами.
Когда он попытался запустить GPS, введя в качестве пункта назначения МЕЖШТАТНАЯ I-70, экран ответил: НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ. Он попробовал ещё раз — МЕЖШТАТНАЯ АВТОМАГИСТРАЛЬ I-70, — но и это было признано недостаточным. Пока он пытался придумать другой способ указать нужную конечную точку этого пути, клавиатура GPS исчезла, а вместо неё появились слова: СЕРВИС НЕДОСТУПЕН.
Штормовой костюм сохранял достаточно тепла, но внутри него Том всё равно дрожал. И дыхание, казалось, выходило из него меньшим облаком пара, чем прежде, словно тело остывало, а выдохи несли меньше тепла, чем должны были.
Прекращение работы GPS могло быть следствием экстремальной погоды. А могло означать, что служба безопасности ранчо Кристал-Крик способна на расстоянии отключать эту функцию. Второе казалось более вероятным.
Но даже если они могли лишить его подсказок GPS, они всё равно могли отслеживать его с помощью той же технологии. Можно не сомневаться. Скоро они сядут ему на хвост — если уже не сели, — на снегоходах и, возможно, на другом транспорте.
Том прокрутил обратно и нажал ГЛАВНАЯ. В верхней части экрана дугой от 0 до 9 тянулась шкала с надписью ОБ/МИН Х 1000. Ниже окно спидометра сейчас показывало ноль. Батареи были разряжены всего на тридцать два процента.
На дисплее был компас. Сейчас он смотрел строго на запад, в сторону далёкого дома Холлистера. Межштатная автомагистраль I-70 лежала к югу/юго-востоку. Если компасу можно было верить, Тому больше не нужно было искать реку и идти вдоль неё к шоссе.
Он плавно двинул снегоход вперёд, в холодную, клокочущую мглу, желая прибавить ходу, напоминая себе, что слепой человек не смеет бежать. Убийцы будут приближаться по его следу несколько быстрее; другие, вероятно, попытаются обогнать его и перехватить прежде, чем он доберётся до межштатной автомагистрали — и до той надежды на помощь, которую она сулила.
Воспоминание о рэйшоу — плоские голоса, безвыразительные лица, мёртвые глаза — подстегнуло его, и пульс взлетел. Очищенные от всех воспоминаний о прошлом, со стёртыми изначальными личностями, запрограммированные быть послушными машинами для убийства, не дорожащими собственной жизнью, они были страшнее роботов из фильмов о Терминаторе. Когда-то они были существами со свободной волей, его братьями по человеческой драме, но насильственное превращение опустило их ниже зверей полей и лесов; их души не были проданы в сделках с дьяволом — их отняли у них другие люди, одержимые властью люди, восставшие против собственной природы и против всех ограничений естественного порядка. Рэйшоу не ели человеческую плоть и не брели по дням, разлагаясь на ходу, но они были ходячими мертвецами ничуть не в меньшей степени, чем зомби из бесчисленных фильмов и телепередач. Если они не убьют его, они могут превратить его в одного из них — не укусом, а всего лишь несколькими инъекциями, потому что этот новый мир радикальных технологий вычистил кровавые ужасы прошлого, сделал их чистыми, стерильными и эффективными.
Скользя сквозь темноту, сквозь бурю, сквозь этот живой кошмар предельного зла, Том больше не мечтал о карьере режиссёра, больше не хотел ни славы, ни богатства, ни признания коллег-кинематографистов. Он хотел только жизни — и шанса прожить её достойно.
2
Уэйнрайт Уорвик Холлистер под мостом, сжавшись в ярости, — гордость растоптана, внутри кипит негодование. Человек с тысячей победных улыбок сейчас не способен вызвать к жизни ни одной. Он создан не для такого унижения; не для того, чтобы его перехитрил сын простого портного и швеи, какой-то безвестный водитель «Хонды», который носит готовые костюмы и снял всего два малобюджетных фильма с наивными темами и пресными ценностями. Бакл заслужил участь хуже смерти, которой награждают тех, кого внесли в список Гамлета. Теперь его ждёт вот что: инъекция механизма управления нанопаутиной — и превращение в обращённого; а потом — ампутация яиц без всякой анестезии, так что он станет евнухом дважды. Холлистер проведёт операцию сам.