Поскольку она прекрасно обучена, само воплощение идеальной прислуги, Маи-Маи вежлива, но без фамильярности; она всё время улыбается, но держится на должной дистанции.
Когда мужчины остаются одни, Холлистер поднимает бокал, предлагая тост.
— За наше великое приключение вместе.
Он с забавой замечает, как Бакл приподнимается на дюйм-другой со стула, собираясь встать и наклониться через стол, чтобы чокнуться с хозяином. Но тут же режиссёр понимает, что ширина стола сделает этот манёвр неловким, что нужно брать пример с Холлистера и оставаться сидеть. Он делает вид, будто всего лишь поудобнее устраивался на стуле, и говорит:
— За великое приключение.
После того как они пробуют превосходное вино, Уэйнрайт Холлистер говорит:
— Я готов вложить шестьсот миллионов в пакет фильмов, но не в партнёрство с традиционной студией, где, я уверен, бухгалтерия оставит мне отдачу куда ниже одного процента или вообще без всякой отдачи.
Он лжёт, но его неповторимая улыбка способна продать лёд эскимосам или отречение — папе римскому.
Хотя Бакл, конечно, понимает, что рядом человек, мыслящий по-крупному и стоящий двадцать миллиардов долларов, названная за ланчем цифра почти лишает его дара речи.
— Ну… это… вы могли бы… на такие деньги можно создать очень ценный каталог фильмов.
Холлистер кивает, соглашаясь.
— Именно. Если мы избегаем возмутительных бюджетов бессмысленных фейерверков спецэффектов, которые Голливуд штампует в наши дни. Я имею в виду, Том, захватывающие, напряжённые и содержательные фильмы — такие, какие снимаете вы, — с бюджетом от двадцати до шестидесяти миллионов за картину. Вечные истории, которые будут говорить с людьми так же мощно через пятьдесят лет, как и в момент первого выхода.
Холлистер снова поднимает бокал — без слов поддерживая свой первый тост. Бакл улавливает намёк, тоже поднимает бокал и пьёт вместе с хозяином; в глазах у него сияет мечта о кинематографической славе.
Наклоняясь вперёд в кресле и вызывая в себе приветливое тепло так же легко, как человек с хроническим бронхитом откашливает мокроту, Холлистер говорит:
— Можно, я расскажу вам историю, Том? Историю, которая, по-моему, могла бы стать замечательным фильмом?
— Конечно. Да. Я с удовольствием послушаю.
— И если она покажется вам затасканной или пресной, вы обязаны быть со мной честны. Честность между партнёрами необходима.
Слово партнёрами заметно приободряет Бакла.
— Полностью согласен, Уэйн. Но я хочу дослушать до конца, прежде чем комментировать. Мне нужно понять целостность замысла.
— Разумеется, вы знаете, кто такая Джейн Хоук.
— Да все знают, кто она, — недели напролёт в топе новостей.
— Обвинена в шпионаже, государственной измене, убийстве, — подытоживает Холлистер.
Бакл кивает.
— Теперь говорят, что она даже убила собственного мужа, героя-морпеха, и что он не самоубийство совершил.
Наклоняясь ещё чуть ближе и чуть набок повернув голову, Холлистер говорит сценическим шёпотом:
— А что, если это всё ложь?
Бакл выглядит озадаченным.
— Как это — всё ложь? Я имею в виду…
Подняв ладонь, чтобы остановить молодого человека, Холлистер говорит:
— Подождите целостности замысла.
Он откидывается в кресле, делая паузу, чтобы насладиться одним из пармезановых чипсов.
Бакл тоже пробует.
— Это восхитительно. Я никогда не ел ничего подобного. Идеально с этим вином.
— Андре, мой шеф-повар, — говорит Холлистер, — обращённый. Он помешан на еде. Он живёт только ради того, чтобы готовить.
Если выражение обращённый кажется Томасу Баклу странным, он ничем не выдаёт своего недоумения.
Отпив вина, Холлистер продолжает:
— По словам её друзей, Джейн стала одержима тем, чтобы доказать: её муж Ник не покончил с собой — его убили. И когда она взяла отпуск в ФБР, то посвятила себя расследованию смерти Ника. В то же время власти и пресса утверждают, что она всего лишь изображала невинность, чтобы отвести подозрения от своей роли в его смерти. Нам говорят, что она накачала его наркотиками, затащила в ванну и перерезала ему горло — вскрыв сонную артерию его морским ножом Ka-Bar так, что коронеру показалось, будто он сам лишил себя жизни. Но что, если это всё ложь?
Бакл заинтересован.
— «А что если» — это суть сторителлинга. Так что если?