Где, чёрт подери, этот «Сно-Кэт»?
7
Четырёхмиллиардолетняя Луна — в медленном, беззвучном снижении.
Пустыне — миллион лет: когда-то море, когда-то болото; теперь койоты крадутся в священной тишине над индейскими могилами, древнее самой истории, а змеи с безвекими глазами ждут утреннего солнца. Городок Каса-Гранде, которому нет и ста пятидесяти лет, в свете уличных фонарей кажется покинутым…
После сна о ночном окне Джейн Хоук так и не сумела снова уснуть. Она оделась, придвинула к окну стул с прямой спинкой, раздвинула шторы и сидела в арендованной темноте, глядя на парковку у отеля в ожидании той или иной беды.
Проснувшись от кошмара, она произнесла имя своего ребёнка. Она не могла отделаться от чувства, что Трэвис в опасности. У неё не было никаких разумных оснований верить в такое, и она предостерегала себя от поспешных действий.
Трэвис был в Скоттсдейле, в доме Канторов, в безопасности — под защитой Берни Ригговица, одного из самых ответственных людей из всех, кого она знала; рядом был милый Корнелл Джасперсон, своеобразный набор личностных расстройств, который, вне всякого сомнения, всё равно умер бы за мальчика; и ещё — две собаки, обожавшие его, тоже приглядывали за ним. Джейн не могла представить, каким образом аркадийцы могли бы его вычислить.
Часто голос интуиции звучал ясно, и предупреждение было конкретным. Но иногда он говорил вполголоса — скорее тревожностью, чем призывом действовать. В таких случаях ей следовало тщательно обдумать своё положение, прежде чем рисковать неверным шагом, — как женщине, которая обнаружила себя на карнизе в сорока этажах над улицей и не понимает, как вообще там оказалась.
То, что, проснувшись после сна, она произнесла имя Трэвиса, вовсе не означало, что сдавившая её тревога родилась из предчувствия, будто мальчик в опасности. Это могло означать и другое: что она боялась никогда больше его не увидеть — потому что на уровне интуиции осознавала: каким-то образом в непосредственной опасности находится именно она.
В 3:20 по горному времени она открыла смежную дверь между номерами и вошла в комнату Викрама. Он спал при свете прикроватной лампы: на абажур была накинута махровая салфетка, чтобы приглушить свет.
Когда она присела на край кровати, он не шевельнулся. Ему было за тридцать, но он мог спать так же глубоко, как умеют спать только мальчишки — до тех пор, пока не узнают тревожные истины этого мира. Она дважды произнесла его имя и мягко потрясла за плечо.
Проснувшись, он на мгновение выглядел растерянным. Сказал несколько слов по-хинди, потом улыбнулся ей.
— Раньше ты говорил, что автодом доставят к десяти часам? — спросила она.
— Да. — Он зевнул. — Его везут прямо из мастерской Энрике в Ногалесе, ехать примерно два часа.
— Где мы их встречаем? Не здесь.
— Нет. На парковке у «Холидей Инн».
— Он не знает, что мы остановились здесь?
— Нет. Он думает, что мы доберёмся до Каса-Гранде только утром — прямо перед встречей.
— «Холидей Инн» — твоя идея или Энрике?
— Его. Он сказал, что ты захочешь встретиться где-нибудь на людях.
— Он так сказал, да?
— А ты не хочешь где-нибудь на людях?
— Большой там «Холидей Инн»?
— Я разведал, когда на прошлой неделе проезжал здесь по пути обратно из Ногалеса. Номеров, наверное, сто восемьдесят. Полугромадина, с большой парковкой.
Она обдумала это и сказала:
— Вставай, одевайся — и уходим отсюда.
— Да, но сейчас я этого не могу.
— Почему?
— Я ужасно распух.
— Распух? От чего? Ты не выглядишь распухшим.
— Но распух, — смущённо сказал он. — Я безмерно распух. Тебе надо выйти из комнаты, прежде чем я откину простыню.
— А. Да. Понимаю. — Джейн поднялась с края кровати, пошла к смежной двери и оглянулась на него. — Ты настоящий джентльмен, Викрам.
Он застенчиво улыбнулся и снова заговорил по-хинди.
— Это похоже на то, что ты сказал, когда только проснулся.
— Да. «Йе шаам мастани мадхош кийе джайе».
— Что это значит?
— «Эта прекраснейшая ночь меня опьяняет». Это строка из песни.
Она улыбнулась, потом поморщилась.
— Это не приключение, Викрам.
— По ощущениям — приключение.
— Это война. Перепутаешь войну с приключением — долго не проживёшь.
— Если тебе так спокойнее, я постараюсь перестать думать об этом как о приключении.