— Женщины не говорят Рики «нет». Во всяком случае, не дважды. Я говорила ему «нет» несколько раз — с характером. Я надеялась, что мне больше никогда не придётся обращаться к нему ни по какому поводу. Он супер-мачо, тонкокожий социопат, которому не терпится поставить меня на место, — а поставить на место, по его представлениям, значит привязать меня голую к кровати, раскинув «звездой», и быть сверху. Он будет пользоваться мной неделями, а потом либо убьёт меня, либо сообразит, как сорвать крупный куш, сдав меня аркадийцам.
Викрам был непреклонен:
— Нет, нет, нет. Невозможно. Ты же не думаешь, что такое может случиться. Такого не может быть.
— Почему не может?
— Ну… потому что ты… потому что ты — это ты.
— Я не супергерой, милый. Если Рики явится сюда с достаточным количеством своих людей и если мы не сыграем умно до конца, мы окажемся в этом Southwind и вскоре после десяти уже будем на дороге в Ногалес.
— Но мы же встречаемся в общественном месте. Он знал, что ты захочешь в общественном месте.
— В тот момент, когда ты сказал, что он сделал на этом акцент, я поняла: он нас кинет. Он пытается заставить меня думать, что знает правила игры и играет по правилам. Он ещё и настоял на том, чтобы познакомить тебя с людьми, которые сделают доставку?
— Этот парень по имени Тио поведёт автодом.
— Низенький, ростом примерно с жокея, — сказала Джейн, — и через горло у него валик рубцовой ткани.
— Да, он. А второй, по имени Диабло, поедет следом на Porsche 911 Turbo S, чтобы потом отвезти Тио обратно в Ногалес. Вот и всё. Только двое; и если тебе кажется, что Диабло — какой-то терминатор, он почти не крупнее Тио.
Джейн сухо улыбнулась.
— Мангуст — зверёк маленький, но в драке он каждый раз убивает ядовитую змею. Так вот: то, что Рики сказал тебе, будто их будет двое, и познакомил тебя с самыми мелкими из своей команды, означает, что их будет больше двух — может, четверо, скорее всего пятеро, — и остальные будут из тех, кто ломает головы.
— Но там же оживлённая парковка, люди ходят туда-сюда рядом с загруженной улицей. Многие увидят.
— Им нужна только отвлекающая штука.
— Какая?
— Может, что-нибудь взорвётся.
— «Взорвётся»?
Подошла официантка с заказом. Для Джейн — сырный омлет, без картошки, без тостов; и чизбургер без булки. Для Викрама — два яйца-глазуньи, желток жидкий, бекон и картофель по-домашнему.
— Что может взорваться? — спросил Викрам.
— Машина. Может быть, часть отеля.
— Ты серьёзно?
— Или кто-то из людей Рики угонит грузовик, протаранит на перекрёстке несколько машин, выйдет, подстрелит пару человек — и растворится в хаосе.
Викрам уставился на неё, пока она отправляла в рот вилкой кусок омлета.
— Я понимаю тактику отвлечения. Но стрелять в людей — только ради этого?
— Люди Рики — не активисты по правам человека.
— Но… но тогда что же нам делать?
— Единственное, что мы сейчас можем сделать, раз дошло до такого, — быть очень осторожными.
Он опустил взгляд на еду.
— У меня пропал аппетит.
Она сказала:
— Когда я закончу, я заберу твою тарелку. Но не картошку по-домашнему. Она сразу уйдёт мне в бёдра.
10
Главный зал склада — холодный, сырой и тёмный, если не считать одной батареи люминесцентных ламп, подвешенных на цепях.
Обыск подтвердил: тот, кто был здесь раньше, ушёл. Хотя у здания и есть вид заброшенного «дома с привидениями», если духи и задерживаются в этом месте, то делают это с предельной осторожностью.
В потоке жёсткого белого света стоит складной стол, а на столе — включённый компьютер; шнур питания тянется к розетке где-то вдали. На экране слова: ВЫ ВИКРАМИЗИРОВАНЫ.
— Ненавижу этого типа, — говорит Чарли.
Голос у Верны Эмбой бархатный, но не соблазнительный.
— Я бы с удовольствием потратила час, отрезая ему яйца тупым ножом.
Мустафа смотрит на неё с интересом — словно собирается спросить, какой бренд столовых приборов был бы уместен, если бы такое произошло в деревне Ист-Эгг, — но молчит.
Элдон Клокер лишь торжественно кивает, будто соглашаясь с прелестной Верной.
Два слова на экране гаснут. Слева направо начинает появляться цепочка букв, цифр и символов. Ссылка на видео на YouTube. И вот оно.
Сцена знакома. Другой стол, другой компьютер. Чердак приговорённого дома, который принадлежит Норману и Доди Стайн. Камера снимает сверху — под таким углом, что в кадр попадают и Хесус Мендоса, и Чарли; Мустафа — чуть в стороне, но тоже хорошо виден.