13
Когда ночь в Скоттсдейле начала понемногу сдавать позиции, Бобби Дикон сидел за стеклянным кухонным столом Канторов вместе с Трэвисом Хоуком.
Запястья мальчика были примотаны к подлокотникам кресла клейкой лентой. Он всё ещё был без сознания — отсыпался после седативного, введённого дротиком из пистолета. Голова у него свисала, подбородок лежал на груди.
Бобби не боялся, что двое других обитателей дома создадут проблему. Пистолетом он усыпил их во сне; они были связаны и с заткнутыми ртами в их спальнях. Блуждая в пропофольных сновидениях, они ещё не знали ни о существовании Бобби, ни о том, что он взял дом под контроль.
В баре Канторов он нашёл бутылку отличного скотча и налил себе несколько унций на лёд. Он потягивал его, обдумывая, что именно скажет, когда через несколько минут сделает звонок, который вполне может оказаться самым важным телефонным звонком в его жизни.
Наслаждаясь виски, он изучал и спящего мальчика — с глубокой, ядовитой завистью к его внешности. Мать была по-настоящему ослепительна — потому-то пресса и не могла насытиться её лицом, этим прекрасным чудовищем; отец тоже был красивым парнем, так что мальчику досталось всё это богатство. Всем, кто его видел, наверняка говорили, какой он симпатичный. Ему, без сомнения, потребовались бы часы и часы, чтобы перечислить всех, кто его любит. Пока он жив, горячие девчонки будут сами на него вешаться. У красивых людей столько незаслуженных преимуществ, привилегий, что следовало бы создать лагеря, куда их отправляли бы — делать их обычными или даже уродливыми. Как агент правосудия в этом жестоком мире бесчисленных несправедливостей, Бобби Дикон хотел выхватить нож и уравновесить весы, вырезав немного уродства на безупречном лице мальчишки. Он сдержался, потому что Трэвис Хоук был ценным активом и мог подешеветь, если станет похож на юную версию чудовища Франкенштейна.
Наконец, пользуясь одноразовым телефоном, Бобби набрал лас-вегасский номер Кармина Вестильи — человека, через которого он сбывал краденое: дорогие украшения и разнообразные редкие коллекционные вещи. Будучи зависимым от «Виагры», Кармин спал с полудня до шести, а остаток дня проводил за «бизнесом» и проститутками, которых он называл шоу-гёрлз.
Очевидно, между шоу-гёрлз Кармин принял звонок.
— Ага?
Они не называли по телефону имён по той же причине, по которой не рекламировали свои занятия в «Жёлтых страницах».
Бобби сказал:
— Ты знаешь, кто это?
— Я что, мысли читаю? Дай мне хоть что-нибудь, за что зацепиться.
Бобби гордился своим голосом; он считал его настолько мелодичным, что, будь у него внешность, достойная такого тембра, он мог бы стать звездой звукозаписи. Поэтому неспособность Кармина узнать его по пяти словам его задела. Такое бывало и раньше: возможно, у Кармина был «оловянный» слух, но всё равно раздражало. Бобби пропел первые три строки «Моста над бурной водой».
Кармин сказал:
— О, братан, как оно?
— Так же хорошо, как вообще возможно в таком несправедливом мире.
— Истина, мать её.
— Слушай, у меня тут дело тонкое.
— Убери его обратно в штаны, — сказал Кармин.
— Ты смешной примерно как понос. Давай сыграем в игру на имена.
— Давай.
— Помнишь ту шоу-гёрлз, от которой ты так тащился, что думал, может, даже женишься на ней?
— Вовремя я очухался. Ты бы видел эту сучку в последнее время. Раздуло — прямо как мишленовского человечка.
— Я думаю о её имени, — сказал Бобби, потому что звали её Джейн.
— Понял, — сказал Кармин.
— А теперь помнишь: мы тогда болтали про вестерны, и тот, что был у тебя на первом месте, у меня был на втором?
— Ты почти обзавёлся вкусом.
— Режиссёр твоего «первого места»: убери из фамилии с, приставь её к своей мишленовской сучке — и у тебя получится громкое имя.
Фильм был «Красная река», режиссёр — Говард Хоукс.
Кармин сказал:
— Ты привлёк моё внимание. Теперь сделай с этим что-нибудь.
— Пасха через пару недель, — сказал Бобби.
— И что? Ты хочешь яйца вместе раскрашивать, что ли?
— В детстве тебе родители покупали пасхальные сладости?
— Им не нравилось покупать то, что можно раздобыть на халяву.
— Ну а какие пасхальные сладости ты больше всего любил? Шоколадных зайцев? Шоколадные яйца с кокосовым кремом?
Кармин сказал:
— Чёрт, не знаю. Наверное, яйца, только с арахисовым маслом внутри. От кокоса у меня крапивница.