Бакл, очевидно, находит салат весьма приятным и делает паузу, чтобы проглотить полный рот, прежде чем сказать:
— Слышал, но я не спец по медицинским вопросам.
— И не нужно. Вы художник, и художник чертовски хороший. Идеи и эмоции — вот ткань вашей работы. Так вот… гематоэнцефалический барьер — это сложный биологический механизм, который позволяет жизненно важным веществам в крови проникать через стенки многочисленных капилляров мозга, при этом не пропуская вредные вещества, например некоторые наркотики. Давайте представим, что эти поразительно крошечные наноконструкты спроектированы так, чтобы пройти через гематоэнцефалический барьер, после чего они собираются в мозге в управляющий механизм.
— Они правда смогут самособраться? Я имею в виду… многие, многие тысячи?
— Прекрасный вопрос, Том. У нас не получилось бы жизнеспособной истории, если бы у меня не было ответа!
Холлистер делает паузу, чтобы насладиться салатом.
— Снег пошёл, — Томас Бакл указывает на окна за спиной хозяина.
Холлистер поворачивается в кресле посмотреть на первые снежинки — размером с монету в четверть доллара и полдоллара, — они спиралями выпадают из низких облаков, будто джекпот, выплюнутый небесным игровым автоматом.
Снова сосредоточив внимание на госте, он говорит:
— По прогнозу — двенадцать дюймов. К ночи температура упадёт до двадцати с небольшим по Фаренгейту. Ветра пока нет, но он придёт. На этих равнинах зима задерживается. Вы когда-нибудь бывали в буре в таких местах?
— Я калифорнийский мальчик. Весь мой опыт снега — это телевизор и кино.
Холлистер кивает.
— Если бы в такую ночь человек убегал от убийцы, меньше всего его заботил бы предполагаемый ассасин. Сама погода могла бы оказаться более смертельным врагом.
Не дав Баклу успеть задуматься над этой странной фразой, хозяин одаривает его обольстительной улыбкой.
— У меня как раз на примете история для такого фильма. Но прежде чем я начну утомлять вас вторым сценарием, давайте посмотрим, смогу ли я довести свою нано-байку до конца убедительно. Вы спросили, как эти крошечные конструкции могут самособраться в мозге. Вы слышали термин «броуновское движение»?
6
Сейчас Джейн была в безопасности — за запертой дверью квартиры на втором этаже, хотя надолго этой безопасности не хватит.
Дом был двухэтажный, и, как все здания в этом квартале — двух-, трёх- или четырёхэтажные, — имел плоскую крышу с низким парапетом. Где-то в этих помещениях должен был быть выход на крышу — скорее всего через металлическую винтовую лестницу, спрятанную в служебной кладовке.
Но ей не хотелось уходить вверх и наружу этим путём. Если она выберется на крышу через люк или через надстройку над лестничным пролётом, то может обнаружить, что её просчитали и выставили там своего человека, чтобы встретить. Тогда ей будет некуда деваться.
Даже если наверху не ждёт никакой сукин сын с Taser XREP, Джейн не улыбалась перспектива дикого бегства по крышам, как в очередном фильме про Джеймса Бонда. Хотя здания были разной высоты, они стояли вплотную друг к другу, и наверняка где-то имелись служебные лестницы, прикрученные к стенам, чтобы рабочие могли без труда переходить с одного уровня на другой для обслуживания крыш. Однако она уже насчитала пятерых участников этой операции — значит, их могло быть и больше. А если они собрали силу такого размера, то могли иметь в распоряжении и дрон.
Она уже пережила столкновение с двумя вооружёнными дронами в парке Сан-Диего — чем-то похожими на DJI Inspire 1 Pro с трёхосевым стабилизированным подвесом камеры. Дрон весом восемь или десять фунтов нельзя оснастить даже миниатюрным ленточным оружием под патрон калибра .22, потому что отдача раскачала бы аппарат. Но у тех, сан-диегских, было пневматическое оружие с малой отдачей, стрелявшее игольчатыми дротиками — возможно, с транквилизатором внутри.
Люди, которые сейчас сжимали вокруг неё кольцо, не рискнули бы применить такой дрон на оживлённой пригородной улице в торговом районе, но могли держать его в воздухе над крышами — так, чтобы, стоит ей появиться, её сразу же бы вырубили, почти без шанса, что кто-нибудь на уровне улицы заметит нападение.