Сила, которую даёт многомиллиардное состояние, опьяняет. Будучи единственным ребёнком миллиардера и в конце концов став человеком куда богаче своего отца, Холлистер прожил жизнь в экономическом опьянении. Давным-давно он понял: есть предел эйфории, которая приходит от покупок — даже от до безумия дорогих вещей. Наступает момент, когда, после того как приобретёшь всё, чего только можно пожелать, приходит скука, подкрадывается ощущение бессмысленности жизни. Он столько лет пьянел от денег, что ему нужна эта доза не меньше, чем героиновому наркоману — следующая инъекция. Без неё он не может жить счастливо. Другой человек в таком положении мог бы искать смысл в благотворительности, но Уэйнрайт Холлистер склонен раздавать своё состояние ничуть не больше, чем пожертвовать свои глаза слепому. Задушив младшего брата ещё младенцем, чтобы получить всё наследство целиком, он намерен его удержать. И хотя покупки уже не дают ему денежного кайфа, у него остаётся один источник опьянения: власть над другими. Год за годом, сохраняя образ лучшего друга для всех, он уничтожает соперников — и людей, с которыми просто яростно не согласен, — руками подставных лиц, всегда подставных лиц, так что его жертвы никогда не узнают истинного виновника своей гибели. Однако со временем даже ломать других — финансово, эмоционально и психически — начинает казаться тёплым пивом. И вот тут появляется сенсационное исследование доктора Бертольда Шенека о нанотехнологически запрограммированном контроле поведения. Какая власть может опьянять сильнее, чем власть физически и психологически владеть другими и, владея ими, менять мир — весь мир! — по своей прихоти? Это лучше лучшего коньяка, лучше шестидесятилетнего портвейна; это вино богов. И список Гамлета даёт Холлистеру редкую возможность обходиться без привычных подставных лиц — будь то тайные деловые партнёры, адвокаты или рэйшоу, — и вершить смерть напрямую, собственными руками. Это и есть высший кайф. За последние полтора года он приказал уничтожить многих, но также выследил и убил четырёх мужчин и двух женщин из списка Гамлета — запой длиной в восемнадцать месяцев, но без алкоголя. Уэйнрайт Уорик Холлистер — венец человеческой истории, окончательный император, по которому множество людей тосковали тысячи лет, и никто не может победить его.
Разве что, возможно, Томас Бакл.
Холлистер срывается из пожизненного экономического опьянения в отчаянно нежеланную трезвость — измотанный, растерянный и на данный момент бессильный перед хитроумным кинорежиссёром. Противоположность абсолютной власти — полная немощь, участь невыносимая; он ещё не там, но он падает, падает, падает с высоты.
Похоже, он даже испытывает нечто вроде белой горячки, которую переживают алкоголики, когда их лишают яда, к которому они привыкли: вот вам три Маи-Маи во внедорожнике Mercedes. Он пытается видеть в них трёх молодых азиаток, каждая — отдельная личность, но они упорно настаивают на том, чтобы быть Маи-Маи втроём.
Это уже нечто большее, чем белая горячка, не просто галлюцинация. Сука не желает оставаться мёртвой. Её «воскресение», должно быть, как-то связано с тем, что Томас Бакл, кинорежиссёр, был свидетелем её самоубийства. В кино люди часто возвращаются из мёртвых. Дракуле вбивают кол в сердце, он оседает в пыль — а потом появляется в продолжении. Это, конечно, не магия, а всего лишь вымысел. Однако, может быть, Бакл в списке Гамлета не только из-за фильмов, которые он снимает, но и потому, что у него есть какая-то потусторонняя сила.
Позади Mercedes в очереди остаются только две машины. Холлистер приказывает водителю в красном шарфе проехать через баррикаду из полицейских машин и затем съехать на обочину шоссе.
Три машины всё ещё ждут осмотра, но они не видят, что происходит за баррикадой.
Ранее Холлистер вставил в пистолет новый магазин. Теперь он возвращается к Mercedes, в котором Маи-Маи торжественно смотрит на него шестью глазами. Если он сумеет заставить её оставаться мёртвой, он докажет, что его власть всё ещё сильнее власти Томаса Бакла. Пока помощники шерифа и рэйшоу наблюдают без возражений и без шока, Холлистер выбивает окна внедорожника, убивая женщин. Он распахивает двери и решетит их тела, убивая их снова.
Они сняли свои маски Маи-Маи и ничуть не похожи на неё.
Томаса Бакла нужно найти.
35
Поднимавшееся солнце бросало тень на палубу шестнадцатого этажа, где Кармайн Вестилья проклинал Макса Шрека и Конрада Вейдта — и кем бы ещё ни был этот странный тощий ублюдок. Задрот повесил трубку слишком быстро.