Из последних сил поднимая и опуская ноги, они дошли до победной последней ступени. Думать о том, что придётся ещё и спускаться Исшоу не хотел. На одно мгновение он даже позволил себе подумать о Есениной бабушке и как ей повезло в том что она не ходит, но парень сразу же поругал себя за такие мысли. Чего он не хотел больше всего, так это очередного греха на своей душе.
Оказавшись в квартире, в нос ударил запах «старой жизни». Так Исшоу называл это. Книги, мыло, каша, чай, свечи, духота и сильная магия. С раннего детства эти вещи ассоциировались только со старыми людьми. Парень не в первый раз в гостях у девушки, но все равно приходил туда как на экскурсию в музей. Повсюду стояли какие-то безделушки. То ваза на треноге, то летающий будильник, стопка книг возвышающаяся прямо до потолка. Старинная мебель, возрастом с них троих, величественно смотря, угрожала своей историей и памятью. Здесь царили две вещи — хаос и порядок.
Невозможно, скажете вы, но вспомните где мы находимся.
— Почему здесь так грязно?— зажав нос рукой, прогундосила Робин.
Есения и Исшоу разинули рты от удивления. Впервые за все этот время она что-то сказала. Сама. И ей даже не пришлось угрожать .
— Поразительно. Будто мы только что приехали со светского раута,— сказал Исшоу и приземлился на подушку около окна.
— Да. Ты что забыла где, сидела пять минут назад? Если хочешь не умереть от голода, забудь про порядок и гигиену.
Есения раздраженно сбросила с себя шарф, кинула на матрас лежащий на полу и плюхнулась туда же.
— Но у меня дома...
— Тогда почему ты здесь, а не там?— перебил ее Исшоу.
Робин молчала, а пара выжидающе смотрела как она переминалась с ноги на ногу у входа в комнату.
— Потому что моих родителей убили не просто так...они кому-то задолжали...а после...после смерти они все отобрали у нас...у меня.
В густой тишине послышался громкий вздох парня и девушки.
— Тогда, тебе наоборот нужно идти нам на встречу. Робин, мы хотим помочь, действительно помочь. А раз уж мы дали клятву, то...— Есения покосилась в сторону Исшоу, а тот мигнул глазами,— ...выполним это.
— Ты же просто умрешь от голода или бандитов, понимаешь?
Робин молчала, все так же протяжно и мелодично, как это хорошо у неё получалось.
— Что же,— выдохнул Исшоу и сложил ногу на ногу, — тогда, если у тебя нет никаких сомнений, прошу располагайся,— он обвёл рукой просторы комнаты, — здесь не идеально чисто, но и не грязно...поверь,— акцентируя внимание на последнем слове парень заметил, как Робин сдвинулась с места и прошла вглубь помещения.
На полу валялись подушки, но так же имелось зелёной кресло в лучших традициях королевского двора. Точнее, оно пыталось быть похожим на те троны во дворце, какие Исшоу видел только на картинах, но получалось у них, если честно, очень плохо.
Робин само собой выбрала его. Усевшись на самый край, перед этим стряхнув с поверхности невидимую пыль, она выпрямила юбку, и приняла позу принцессы.
— Да-а, так дело не пойдёт. Нужно поменять твои дорогие шмотки на что-нибудь попроще,— сказала Есения глядя на Робин.
***
Спустя тридцать минут нервов, кучи одежды, кавардака в комнате (теперь уже настоящего), нравоучений и слез (тогда держался только Исшоу). Наступила тишина в доме. Есения все переживала за бабушку, но попросив Исшоу поставить защиту от звуков на ее комнату, стало спокойнее.
Тогда перед ними сидела обычная девушка, которая выросла в западных районах Кантбурга. Роскошью и богатством больше не пахло. Они заставили ее убрать заклинания, с помощью которых был сделан макияж. Испортили идеальную прическу. Сняли украшения ценой во весь этот дом. Одели ее в одежду Есении.
Старые выстиранные брюки непонятного цвета. Что-то вроде блузы с воротничком. А сверху старую волшебную кофту, заколдованную, для того, чтобы согревать. Каблуки, на которых она еле дошла до дома Есении, спрятали куда подальше, дабы позже продать. На замену им пришли уменьшенные с помощью магии, кеды.
Взглянув на своё «творение» со стороны, Исшоу и Есения удовлетворенно улыбнулись.
— Я выгляжу как воровка,— прошептала Робин и спрятала лицо в ладони.
— Эй! Обидно вообще-то,— обиженно воскликнула девушка.
— Я никогда так не жила и не смогу!— запищала она.
— Человек ко всему привыкает дорогуша,— протараторил Исшоу, отводя Робин подальше от зеркала.
Усадив в кресло, он взял ее за плечи и наклонился к лицу.
Есения же не верила своим глазам. От этого стало внезапно так больно, что хотелось влепить парню пощечину, но за что? Они ведь даже не вместе. Всего лишь просто друзья.