Отлично понимая, что сделать с вампирами ничего нельзя, парень решил уйти, оставшись в живых. Маше не помочь. Прошлое не изменить, а вот будущее по-прежнему в его руках.
Одевшись, Митя огляделся в последний раз, но тут краем глаза возле двери заметил некое движение. Повернувшись, парень с ужасом уставился на клоуна. Теперь при свете молодой человек понял, что на лице у циркача-вампира, была не краска, а скорее татуировка. Рука в красной перчатке сжимала всё тот же мясницкий нож. Верхняя губа приподнялась, обнажая два острых клыка.
— Кров-вь, — прошипел клоун. — Она у т-теб-бя оч-чень с-слад-дкая.
Совсем не раздумывая, Митя ухватил за спинку стул и обрушил его на голову вампиру. В разные стороны полетели обломки и щепки. Клоун рухнул, выронив своё оружие. Митя перепрыгнул через распростёртое тело, которое уже зашевелилось, начиная медленно подниматься какими-то неловкими рывками.
— Плох-ххой малч-чик.
Митя его не слушал. Он бежал по цирковому городку, ощущая за собой преследование.
«Аня сказала, что в вагончике я буду в безопасности. Но как только она ушла, пришёл этот клоун. Не её ли это рук дел? Может, я все-таки не зря её опасался?»
Пробежав не более двух десятков метров, молодой человек резко остановился возле клетки с медведями. Позади слышалась погоня. Парень видел, как из темноты вырисовывается зловещая фигура клоуна с поблёскивающим лезвием.
— Будь что будет, — мысленно махнул он рукой.
С этими словами, Митя открыл клетку с животными, отступая назад. Сразу же этим воспользовались несколько медведей. Выбравшись на волю, они зарычали, а увидев приближающегося клоуна, один из медведей, встав на задние лапы, с грозным рыком надвинулся на вампира.
— Выкуси, урод! — выкрикнул парень в запальчивости.
Но заметив, что внимание другого медведя обращено на него, поспешил убраться прочь. Но перед тем как убежать, Митя увидел, как острые когти животного полоснули по клоуну, выпуская внутренности. Нож отлетел в одну сторону, а оторванная татуированная голова в другую.
«Вот тебе и вампир».
Митя бежал, то и дело оглядываясь. За ним гналось сразу три медведя, постепенно настигая. Впрочем, это бы произошло, так как у парня не было никаких сомнений, что эти животные бегают гораздо быстрее его самого. Но тут у него на пути попался цирковой шатёр, в который парень и вбежал. Ему в данный момент было наплевать на вампиров, так как медведи казались куда более грозным противником.
«Аааа, чёрт! Вот срааааань!»
Оказавшись на манеже, при свете ярких софитов, Митя не останавливаясь, метнулся далее, мимо Ани, что застыла в изумлении, а также шпрехшталмейстера, глаза которого превратились в две узкие щели.
Увидев вбегающих медведей, зрители вначале подумали, что это часть представление, но когда животные направились к зрителям и даже успели задрать кого-то, то тут и началась форменная паника. Митю сбили с ног, и парень рухнул, ударившись челюстью о край сиденья. Во рту сразу почувствовался вкус крови. Рядом с его головой мелькали ноги, что бежали к выходу. Кому-то удавалось добраться, а другим же, нет. Звери как будто обезумели, бросаясь на людей, разрывая их когтями.
Приподнявшись на локти, Митя увидел работников цирка, которые выбежали на манеж. Здесь были те, кто участвовал в представлениях, гимнасты, клоуны, фокусники и другой персонал. Безумие продолжалось. Вампиры хватали людей, так как для них наступил пир крови. Шпрехшталмейстер что-то кричал, сверкая клыками. Затем, увидев парня, усатый бросился к нему.
— Сосунок! — зарычал он злобно. — Надо было с тобой разобраться ещё вчера!
Ведущего представлением кто-то сильно толкнул, и вампир покатился кубарем вниз, отпуская парня. Митя тут же поднялся и помчался искать своё спасение.
Людей под шатром почти не осталось, если не считая нескольких десятков убитых, а ещё раненных, что молили о помощи истекая кровью. Если парень хотел выжить, то ему срочно надо было уносить отсюда ноги.
К нему, как он заметил, со всех сторон приближались вампиры, отрезав пути к спасению. Митя заметался в панике. Он смог спасти себя от клоуна, но снова попался в ловушку, из которой похоже не было выхода.
Спину обожгло болью, и юноша отлетел, кувыркаясь. Обернувшись, он увидел шпрехшталмейстера держащего в руках кнут.