Они поднялись в мансарду и услышали непонятный шум: словно кто-то зашебаршил и драпанул.
– Голуби или мыши, – обернувшись, тихо сказала Джулия. – Не боитесь?
– Не крысы? – испуганно спросила Хелен.
– Нет-нет. Во всяком случае, я их не видела.
Джулия открыла дверь. Звук переменился, став похожим на хлопки в ладоши. Заглянув через плечо Джулии, Хелен увидела взлетевшую птицу, которая, словно по волшебству, исчезла. В покатом потолке была дыра, прожженная зажигалкой. Свалившись на перину, бомба прожгла в ней воронку, отчего постель стала похожей на изъязвленную ногу. До сих пор ощущалась острая вонь горелых сырых перьев.
Здесь жила экономка или горничная. На прикроватной тумбочке стояла рамка с фотографией девочки. На полу валялась узкая кожаная перчатка, сильно обгрызенная мышами.
Хелен ее подняла и постаралась разгладить. Затем аккуратно положила рядом с фотографией. Секунду постояла, сквозь дыру глядя на низкое стальное небо. Затем они с Джулией подошли к окну и посмотрели на задний двор.
И здесь все было в руинах: развороченная брусчатка, излохмаченные кусты, обломки столбика от солнечных часов, выдернутого взрывом.
– Грустное зрелище, – тихо сказала Джулия. – Взгляните на фигу.
– Да, столько плодов.
Дерево свесило перебитые ветви, землю под ним густо устилали гниющие фиги, не собранные с прошлого лета.
Хелен достала сигареты, Джулия придвинулась и одну взяла. Они курили, чуть касаясь друг друга плечами; когда Джулия подносила сигарету к губам, рукав ее куртки чиркал по пальто Хелен. На руке Джулии еще виднелись ссадины, и Хелен вспомнила, как неделю назад непринужденно их коснулась. Тогда они стояли рядом, просто стояли, вот как сейчас. Вроде ничего не изменилось. Но теперь невозможно представить, чтобы она так беззаботно дотронулась до Джулии.
Эта мысль будоражила и пугала. Они поговорили о домах, примыкавших к Брайанстон-Сквер, Джулия показала, в каких она побывала, рассказала, что в них увидела. Однако внимание Хелен было приковано не столько к рассказу, сколько к шороху ткани, когда Джулия задевала ее рукавом; наконец стало казаться, что кожа на руке дыбится, словно Джулия своей близостью притягивает ее к себе...
Хелен вздрогнула и отошла от окна, сделав вид, что хочет загасить почти догоревшую сигарету. Она огляделась в поисках пепельницы.
– Бросьте на пол и растопчите, – сказала Джулия.
– Неудобно.
– Хуже не будет.
– Я понимаю, но...
Хелен раздавила окурок в камине и так же поступила с окурком Джулии. Не желая мусорить в пустом очаге, она помахала рукой, остужая окурки, и спрятала их в сигаретную пачку.
Заметив ошарашенный взгляд Джулии, Хелен сказала:
– Вдруг хозяева вернутся? Им будет неприятно, что чужие люди здесь ходили и разглядывали их вещи.
– Вам не кажется, что чуть больше их обеспокоят дождь, разбитые окна и бомба в кровати?
– Дождь, бомбы, окна – не живые. Они безлики, не то что люди... Считаете меня глупой?
Не сводя с Хелен взгляда, Джулия покачала головой.
– Наоборот. – Она улыбнулась, но голос был грустный. – Думаю, что вы... ужасно милая.
Секунду они смотрели друг на друга, потом Хелен опустила глаза. Она спрятала пачку и отошла к прожженному матрасу. Комната вдруг показалась тесной; здесь, в мансарде промозглого тихого дома Хелен остро ощутила, насколько они с Джулией теплые, живые и целые по сравнению с царившим разрушением. Руки вновь покрылись мурашками. Сердце билось в горле, груди, кончиках пальцев...
– Мне надо вернуться на работу, – не оборачиваясь, сказала Хелен.
Джулия рассмеялась:
– Теперь вы просто невозможно милая. – В голосе по-прежнему слышалась какая-то печаль, – Ладно, идемте вниз.
Они вышли на площадку и стали спускаться по лестнице. Обе шли так тихо, что услышали, как где-то внизу хлопнула дверь. Они остановились. Сердце Хелен почему-то не заскакало, но засбоило.
– Что это? – прошептала она, испуганно вцепившись в перила.
– Не знаю, – нахмурилась Джулия, но лицо ее прояснилось, когда снизу донесся беззаботный мужской голос:
– Джулия! Ты там?
– Это отец! – Джулия перегнулась через перила и радостно крикнула в лестничный проем: – Я здесь, пап! Наверху! – Она повернулась к Хелен и, стиснув ее пальцы, сказала: – Пошли знакомиться.
Джулия побежала по ступенькам. Хелен спускалась медленно. Когда она появилась в прихожей, Джулия отряхивала пыль с отцовских плеч и волос.
– Папахен, ты весь измазался! – смеялась она.