***
– А потом? Что было потом? – мне не терпелось узнать продолжение.
– Потом мы разговорились. Вернее, я разговорился. Марина всегда была молчаливой и внимательной. Она – превосходный слушатель. Я понял это тогда, когда излил ей всю душу в том холодном автобусе. Почему-то мне хотелось рассказать ей все с самого начала, почти как вам. Она ни разу не перебила меня, только когда речь зашла о Светлане, она скептически приподняла брови. Тогда я не знал ни ее имени, ни фамилии, поэтому никак не догадывался, что это и есть та самая таинственная старшая сестра, о которой очень редко заговаривали в доме моего товарища. Ее фотографии не стояли на полочках, а еще по ней почти никто не скучал. Только маленькая Леночка вспоминала ее время от времени. Марина, как она говорила, рассказывала самые лучшие сказки на свете.
–Грустно все это – протянул Пилюля. Почему же они так ее невзлюбили?
– Она отказалась выйти замуж за самого богатого человека в деревне – их соседа через дорогу. Таким образом она смогла бы обеспечить всю их многодетную семью, но она не захотела. Ее не простили, и ей пришлось уехать в город на заработки. «Будешь сама себе на таблетки зарабатывать, нечего семью объедать» – так сказал ее отец на прощание.
– Что за таблетки такие? – заинтересовался Семен Семеныч.
– Марина болела диабетом. Ей была нужна специальная диета, уколы и еще много всего.
– Она приехала из города, чтобы навестить семью? Когда вы встретились в автобусе.
–И да, и нет. Она приехала, чтобы забрать какие-то документы. Еще она хотела увидеться с Леночкой. Она говорила, что младшая сестра – единственный человек, по которому она когда-либо скучала из семьи.
– Когда вы встретились в следующий раз? – спросил Сергеич.
–Уже в Москве. Она задержалась в автобусе, чтобы переждать дождь. Когда вернулся водитель, я уговорил его довезти девушку до дома. Каково же было мое удивление, когда я увидел, где она живет… На прощание она сообщила, что каждую среду вечером бывает в библиотеке, находящейся по такому-то адресу. Я, конечно, пришел. Я отчаянно нуждался в молчаливом и понимающем собеседнике. Столько всего навалилось в последнее время, я был не в силах справиться с этим в одиночку. Ее это ничуть не раздражало. Марина говорила очень мало, но всегда только по делу. На первых порах нашего знакомства я с трудом вытягивал из нее сложноподчиненные предложения. Зато потом, когда мы стали уже достаточно близкими людьми, она могла часами говорить без умолку наравне со мной. У нас все развивалось просто замечательно. Знаете, как-то легко и спокойно. Мы крайне редко выясняли отношения. Ее практически невозможно было вывести из себя. Я любил это в ней и гордился ею. В век импульсивных и разрушительных действий невероятно ценилась тихая гавань. Лишь однажды я заметил в ее глазах слишком сильное беспокойство. Мой вопрос не заставил себя долго ждать.
– Что случилось?
–Расскажи мне, как ты видишь нашу дальнейшую жизнь. Только честно.
–Ну…мне бы хотелось, чтобы все было так, как сейчас. Мы радуемся каждому новому дню, мы много времени проводим на улице, готовим вкусную еду, делаем генеральную уборку в один из выходных, а в другой идем в театр или кино… Копим деньги на кругосветное путешествие, посещаем библиотеку, делимся друг с другом интересными новостями, катаемся на аттракционах, плюем на мнение общества по любому поводу… А что, разве что-то не так?
– Все лучше всех. Просто скажи, тебе не хотелось бы ничего изменить?
– Нет. О чем ты говоришь?
– Совсем ничего и совсем никогда?
–Господи, Марина, ты сама не своя. Ты никогда еще не говорила со мной такими загадками. Будь так добра, скажи все, как есть.
– Я к тому, что так будет всегда. До конца, понимаешь? Только ты, я и больше никого.
– Это само собой разумеется. Но это не новость, по крайней мере, для меня это никогда не было чем-то из ряда вон выходящим. Так и должно быть. Ты, я и больше никого.
–Совсем никого, понимаешь?
–Понимаю. Но еще пара таких вопросов, и я точно перестану что-либо понимать.
–Так. Хорошо. Я скажу прямо. Я не смогу родить ребенка, потому что это слишком большая нагрузка на организм. Врачи говорят, что это крайне нежелательно – рисковать таким слабым здоровьем. Поэтому я и говорю : ты, я и больше никого – она закрыла лицо руками.
– О господи. Я уж чуть не подумал дурного. Милая моя, хорошая – я начал гладить ее по голове. Зачем нам какие-то дети? Мы сами как дети, нам необходимо вырасти и окрепнуть после всего, что произошло.