–Родители считают меня законченной эгоисткой из-за того, что я не вышла замуж за соседа, а еще из-за того, что я слишком большое значение придаю своей болезни. Мол, нет полностью здоровых людей. И ничего, не жалуются. Еще и детей рожают. А я какая-то не такая. Рафинированная, как говорит отец.
–Сам он рафинированный, папаша твой – разозлился я. У самого семь штук целых, и что с того? Он даже Витьку, и того не любит, видел я, как он шпынял его за каждый проступок. Про остальных я вообще молчу. А как с тобой они обошлись и обходятся… Не плачь, родная моя. Неужели ты думала, что я оставлю тебя из-за этого?
–Не думала. Просто на всякий случай.
–Вот и не думай. Ты, я и больше никого. Договорились?
–Договорились – улыбнулась сквозь слезы Марина.
***
–Вы отправились в кругосветное путешествие? – улыбнулся Пилюля.
– К сожалению, нет. Все деньги, которые мы накопили, ушли на лечение. С возрастом Марине становилось все хуже и хуже. Основным местом для свиданий стала больница. Но мы не унывали. Чего я только не придумывал, чтобы развеселить ее. Я разыгрывал целые спектакли, наряжаясь в национальные костюмы тех стран, которые мы собирались посетить, создавал кулинарные шоу из тех блюд, что мы мечтали отведать, и выучил фразу «я люблю тебя» на тридцати шести языках. Мы держались, как могли, до последнего. Пять лет назад она умерла, и я переехал в деревню, потому что она хотела, чтобы ее похоронили там, где она родилась. Я не мог оставить ее одну. Никак не мог.
– В конце концов, вы прожили вместе много счастливых лет – попытался утешить расчувствовавшегося старика Семен Семеныч. – Не всем удается сохранить такую трепетную любовь на протяжении долгого времени.
– Потому что это большая работа. Да-да, уважаемый Семен Семенович, вы не ослышались. Именно работа, сродни той, что вы выполняете ежедневно, а то и сложнее. Кто-нибудь из вас увлекается садоводством?
–Я увлекаюсь – отозвался Сергеич.
– Сколько нужно затратить сил, чтобы вырастить цветок?
– Очень много. Поливать, вырывать сорняки, окучивать, удобрять почву…
– А что будет, если в нескольких сантиметрах от цветка вы посадите что-то менее поэтичное, скажем, какой-нибудь овощ?
–Цветок будет хуже расти, конечно же.
–Вот так и с чувствами, друзья мои. Нельзя их смешивать ни с чем посторонним: будь то работа, личные увлечения или отношения с другими людьми. Гармония сохраняется только при соблюдении четких границ между этими и остальными областями вашей жизни. Вот вы, например, когда приходите с работы и видите жену, о чем ей рассказываете в первую очередь? – обратился старик к Семену Семенычу.
– Ну, я поделюсь последними новостями… Расскажу интересные случаи с работы. У нас в больнице много всякого происходит. Потом спрошу, как она, как у детей в школе. Пожалуй, как-то так – замялся Лозицкий.
– Я думаю, что вы и сами все поняли, пока рассказывали мне это. Иначе бы не смутились. В следующий раз спросите о делах детей в школе у самих детей лично, хорошо? И постарайтесь выдержать хотя бы несколько дней без больничных историй. Лучше вспомните, как вы познакомились или обсудите последнюю прочитанную книгу. Только не о медицине – улыбнулся старик.
–Я постараюсь – улыбнулся в ответ Семен Семеныч. – Я действительно слишком много рассказываю этих, как вы сказали, больничных историй. А познакомились мы с Ириной в кафе-мороженое. Она приезжала из соседней деревни сюда, к тетке. Она рассказывала, что у них в деревне кроме продовольственного магазина сроду не было ничего. Всегда мечтала она в таком заведении посидеть. Помню, как зашел в кафе с товарищем, чтобы чутка охладиться. Жара тогда стояла неимоверная. Заказали, значит, мы два рожка. Я всегда любил шоколадное. Поворачиваем к выходу и видим за столиком девушку лет шестнадцати, всю перемазанную мороженым, а вокруг нее куча оберток и салфеток разных. Тут сам бог велел спросить, сколько же она съела. Девятнадцать…
Мы громко рассмеялись. Я покачал головой. На меня вдруг тоже нахлынули воспоминания о былом. Тоже лето, только в городе. Школьный выпускной. Там-то я и понял, что одноклассница Катька с соседней улицы – это не просто Катька. А Катя. Я бы даже сказал, Екатерина. Выяснилось, что я тоже ей всю жизнь нравился, только она значения этому не придавала. Дружили, лазили по деревьям, в казаки-разбойники играли вместе со всей деревней, пока маленькие были. А потом повзрослели и поняли, кто мы есть друг для друга на самом деле…Потом провал с институтом, с работой. Я стал хандрить и замыкаться в себе. А у Катьки все получалось лучше меня. И учеба, и на работу ловко устроилась в местный банк. Не захотели мы в городе жить, не по-нашему это все. Жениться надумали, да какой там, если грыземся по каждому поводу. Вернее, я на нее нападаю из-за комплексов своих. Дурак я последний, вот я кто. Дурак.