– Быстро они… – обернулся на ее звук, Сеня. Через минуту, выпотрошенное заброшенное помещение, бывшее когда-то гостиной, залил меняющийся свет мигалки. Истеричный вой оборвался на высокой ноте.
Мы с Сеней, сидя рядышком, как два притихших подростка, застигнутые в расплох, слушая, как под чьими-то шагами жалобно ныли, поскрипывая, половицы. Эта тяжелая поступь, была неумолима, как шаги каменного командора, как настигающий рок и мы, в каком-то благоговейном страхе ждали появление рока, который решит нашу судьбу. Рок явился нам в лице невысокого плотного милиционера.
– Сержант Кубышкин, – представился он.
Сеня тихонько заурчал, от сдерживаемого смешка, уж больно внешний вид милиционера соответствовал его фамилии. К несчастью, как все закомплексованные люди, он с чуткой подозрительностью угадал наше первое впечатление о нем. Я всегда отличалась сдержанностью и умением держать эмоции в узде, и на этот раз мне удалось, в отличие от Сени, скрыть их. Но развитая болезненным самолюбием мнительность сержанта Кубышкина была такова, что он все равно приписал бы насмешки на свой счет там, где их не было в помине.
– Кто вызывал полицию? Что здесь произошло? – неприязненно глядя на нас, строго спросил он.
– Ну, я, – с подчеркнутой, почти развязной подростковой независимостью, отозвался Сеня. – Здесь произошло нападение на женщину и удержание ее в подвале этого дома с целью насилия.
– Ух ты! – с наигранным восторгом, округлил глаза Кубышкин, иронично глядя на него.
Я физически ощущала их растущую неприязнь друг к другу и поспешила вмешаться.
– Сержант, это именно тот маньяк, который терроризирует всю округу. Я должна была стать его следующей жертвой, – и я показала на валявшегося на полу Трофима.
– Старший сержант, – невозмутимо поправил меня Кубышкин. Похоже, он попросту не обратил внимания на мои слова, казалось они его просто не впечатлили, потому что тут же потребовал: – Расскажите все, что здесь произошло.
Светя себе под ноги мощными фонарями, к нам подошли еще двое полицейских, прибывших со старшим сержантом Кубышкиным и, пока мы с Сеней рассказывали все, что с нами здесь случилось, они обходили помещения дома, обшаривая его углы светом своих фонарей. Когда наш рассказ несколько сумбурный от того, что мы сперва говорили вместе, перебивая друг друга, а потом уже по очереди, был закончен, последовал равнодушный и насмешливый вердикт:
– И вы хотите, чтобы я вам поверил? – Кубышкин не сводил с нас недоверчивого цепкого взгляда, маленьких глаз.
– Мы рассказали все, как есть, – огрызнулся Сеня, заводясь. – Ваша обязанность разобраться во всем дальше.
– Моя обязанность забрать вас в участок и держать там до полного выяснения дела, – отрезал Кубышкин. – Ты, я вижу, умник, и лучше знаешь, что нам делать?
Я легонько толкнула в бок Сеню, открывшего было рот, чтобы ответить. Понятно, что парень устал, ему досталось от Трофима, которого он сумел, как-то оглушить, вот уж чего не ожидала от него – Сеня не выглядел здоровяком с накаченными мышцами, но сейчас было не время для пререканий с полицией.
– Товарищ старший сержант, – набравшись терпения и пустив в ход всю свою дипломатию, проговорила я. – Я могу показать порез, который он, – я кивнула на Трофима, – сделал на моем бедре своим ножом. Вот посмотрите, юбка в крови, и вот тоже… на запястьях следы от веревок, а в подвале остались мои туфли. Если вы спуститесь туда, то увидите на столе разложенные инструменты, которыми он истязал женщин…
Пока я говорила, Кубышкин сделал знак одному из полицейских посветить на меня фонарем и когда мне в лицо, ослепив, ударил мощный луч света, я невольно смолкла.
– А как насчет протокола? – тут же выступил Сеня. – Разве вы не обязаны вести его на месте преступления, записывая показания пострадавших?
– Мы всего лишь патрульная служба, умник. Протоколы будем вести в участке, – с презрением профессионала, бросил ему Кубышкин и повернулся ко мне. – Значит так, гражданка: если вам нанесена рана, значит должно быть орудие, которым оно, собственно, и было нанесено.
– У него был нож! – разом сказали мы с Сеней.
– Тут нет следов крови, – подошел к нам один из полицейских.
– Внизу есть подвал. Посмотрите там, – сказала я.
– Посмотри, – велел ему Кубышкин.
Тот подошел к откинутой крышке погреба, посветил вниз и осторожно спустился в него, светя себе фонариком. Кубышкин молчал, не обращая на нас внимания до тех пор, пока полицейский не выбрался из подвала наверх.
– Ничего особенного, – пожал он плечами на наш невысказанный вопрос, отряхивая штаны. – Крови не видно. Там недавно все вымыли…