От его похлапываний по щекам, я постепенно пришла в себя.
– …они умирали от болевого шока… – говорил Кубышкин Михреву.
– Слушайте, кончайте трепаться, – резко оборвал их диспут Сеня. – Не видите, ей плохо…
– Что-о? – с тихой угрозой протянул Кубышкин. – Ты это с кем разговариваешь, щенок! Я гляжу ты все время нарываешься?
– Я не нарываюсь… Просто не нужно рассказывать при свидетельнице, только что побывавшей в руках маньяка, о его жертвах.
– Сеня, – слабо позвала я, вцепившись в его рукав.
– А че я такого сказал?
– А ты ни че не сказал… х-ли ты все время учишь меня работать…
– Да, мне по-фигу, как ты работаешь…
– Кажется, дамочке и впрямь плохо, – попытался в свою очередь урезонить Кубышкина, Михрев.
Не представляю, чем бы все это кончилось, но накалившуюся обстановку разрядило, появление увальня, посланного старшим сержантом, осмотреть пустырь.
– Нету ножа… – отдуваясь сообщил он, появляясь в темном дверном проеме.
– Хорошо смотрел? – с подозрением спросил Кубышкин.
– А то! – обиделся увалень. – У меня вон батарейка в фонаре скоро сядет.
– И в крапиву лазил?
– Обижаешь… О, это Трофим что ли?
– Трофим, Трофим… – проворчал Кубышкин наблюдая, как Михрев приводит его в чувство, тряся за плечи и спрашивая: «Где нож, Трофим?»
– Какой нож, Слава? – простонал, очнувшийся Трофим, и сев, со стоном схватился за голову. – Башка-то как трещит, будто три дня без просыпу пил…
– Не с перепою она у теnbsp; Ведь тогда, это объясняло, что инкогнито нам с Сеней соблюдать было ни к чему, если бы мы, на самом деле оказались любовниками, как расписал здесь Кубышкин. Сняв фуражку, он почесал затылок и опnbsp;– Ах-а, – сладострастно застонал за мной Трофим, не сводя с меня горящих восторгом глаз, получая чувственное удовольствие от моего страха и растерзанного вида. ять надел ее. бя болит. По темечку тебя хорошенько тюкнули, – посочувствовал ему Кубышкин. – Че ты здесь позабыл?
Трофим оглядывал стоящих над ним людей с невинным, ничего не понимающим видом. Сама простоnbsp;– Витек, осмотри здесь все, – неохотно велел старший сержант тому, кто только что осматривал подвал. та! Не столкнись я с ним один на один, не виси я на веревках в его подвале, смотря на него сейчас ни за чтобы не подумала, что он способен на подобное. Я дернулась было к нему, чтобы выцарапать ему глаза, но теперь Сеня удержал меня, схватив за плечи.
– Так я… это… шел домой, с суток сегодня сменился. Гляжу, впереди дамочка эта, с парнем идут. Я ничего такого не хотел… больно они мне нужны, подсматривать за ними… – дрожащим, со слезой голосом, рассказывал Трофим. – Я только предупредить ее хотел, что мы кроме платы за месяц, дополнительно деньги собираем, на это… благоустройство парковки. Она сегодня за месяц заплатила, а об остальном я ей запамятовал сказать. К концу смены совсем все из башки вылетело, а Шурик завтра поинтересуется, почему деньги у нее не спросил. Я ведь без задней мысли за вами увязался, ребята, по простоте… – повернулся он к нам с Сеней, а потом горько пожаловался Кубышкину: – Ну и поймал по башке ни за что. Может я, что-то не так сделал, а? Сергей Федорович? Так я ж не со зла…
– Ты давай того… успокойся. Может у тебя сотрясение мозга и тебе волноваться нельзя, – Михрев помог Трофиму подняться.
– Ты как? Домой пойдешь или с нами в участок? – участливо спросил его Кубышкин и чуть кивнул в сторону Сени. – Заявление напишешь о злостном хулиганстве.
– Давай, отпускай его, – насмешливо проговорил Сеня. – Это он сейчас белый и пушистый, а когда из подвала вылез, где Марину держал, молча напал на меня с ножом. Знаешь, что будет, если ты его отпустишь? Чья-нибудь дочь, не дай бог твоя, попадет в его в изуверские ручонки. Что тогда будешь делать, старший сержант? Рвать на себе волосы? Готов взять на себя ответственность за новые жертвы?
– Давайте, граждане, пройдемте в патрульную машину, поедем в участок, – строго велел Кубышкин, видимо решив больше не замечать Сеню. – А ты, Трофим, иди в травмпункт, пусть голову твою посмотрят и справку об увечье выдадут, а завтра с утра, явишься в участок. Что это такое, после суток работы, еще и по голове получить. Моду, понимаешь, взяли умники…
Нас отвезли в участок и сняли показания в разных кабинетах. Меня отпустили под утро. Сеню я так и не увидела. Из дома, я сразу позвонила Быкову и, рассказав все, что со мной случилось, взяла неделю отпуска, который он, еще этим утром, сам же и предлагал.
Лист пятый
Всю эту неделю милицейский участок ходуном ходил от моей стервозности. Тем более, что на моей стороне оказался тот печальный факт, что Трофим так и не явился утром в участок, как обещал Кубышкину. Выяснилось, что и в травматический пункт он тоже не обращался и, самое главное, нашли нож Трофима в заброшенном доме под шпалой. Когда же за ним явились, ни дома ни на работе его не оказалось.