Но глава семейства лишь отмахнулся и сбросил куртку на пол, рассчитывая на то, что прислуга всё поднимет и повесит на место. Однако ни одна из горничных не сделала и шага, когда владелец дома поднял правую руку, призывая всех стоять на своих местах.
Розеф, слабо улыбаясь, появился подле Вильгельма и что-то сказал тому. Через мгновение старший сын Алексы исчез из виду, как и дворецкий.
— В этом доме хозяином являюсь я, – напомнил Микаэль, медленно опуская руку, но персонал продолжал стоять, повинуясь работодателю. — Однако вы всё пытаетесь убедить себя в обратном.
— Да у тебя даже финансов не хватит на содержание имения! – вспыхнув, мужчина пытался прорваться в дом, однако охрана его остановила. — Что это, чёрт возьми, значит?!
— Приношу свои глубочайшие извинения, – холодный тон сына заставил Рэйнольда вздрогнуть, и он перестал оказываться сопротивление охранникам. — Вам следует покинуть семейное имение Деверо, достопочтенный отец. Особняк Филсонов всё также принадлежит вам, а потому господину следует переехать именно туда.
— Г-господину? – эхом произнёс глава семьи, испуганно глядя на младшего наследника. — Ты не можешь! Я – твой отец!
В голубых глазах Микаэля зажглось пламя, которое с каждой сказанной фразой отца разгоралось всё сильнее. Он наклонился к мужчине и невесомо коснулся ворота его рубашки, встретившись с ним взглядами.
— Я буду вас навещать, – прошептал парень, отпрянув от старшего Филсона.
Позади владельца имения уже стоял Вильгельм с чёрным именным чемоданом, принадлежащим Рэйнольду. Эрвиль выглядел довольным, как и стоящий подле него Розеф, хоть последний и склонил голову в молчаливом почтении. Однако оно было адресовано младшему сыну Алексы, а никак не тому, кто всё это время только и делал, что отравлял семью, подобно ядовитой змее.
— Убирайся, – Микаэль впервые позволил себе так вольничать с отцом, что было огромным шагом для того, у кого формальности и почтение всегда стояли на первом месте. Ведь только так и возможно было добиться высокого положения и одобрения.
Рэйнольд, всё же вырвавшись из хватки двух крепких мужчин, схватил чемодан и направился к выходу, словно пытаясь спасти крупицы своей гордости, которая пострадала с того самого момента, как собственный сын приставил к нему охрану.
— Думаешь, вернётся? – слегка склонив голову, парень уловил силуэт своего старшего брата, стоящего почти что рядом с ним, и улыбнулся.
— Уверен, – твёрдо ответил он и позволил себе расслабиться. — Только в этом доме ему уже не рады.
Утро следующего дня для Микаэля прошло как в тумане. Сборы в университет, поездка с водителем, встреча с кучей однокурсников и преподавателями, разговор с деканом и наконец первая пара, которую парень впервые так отчаянно ждал, ведь это было спасением от всего сумасшествия. Ему казалось, словно весь мир вот-вот сожмётся и раздавит его, точно назойливого жука, который только и делает, что мешает спокойной жизни людей. Или это сказывался его недосып? Юноша точно не знал, но прекрасно понимал, что эти эмоции, чувства и притворство скоро убьют в нём всё живое, оставив лишь необходимые ресурсы к способности жалкого существования.
Даже статус и деньги не могли дать Микаэлю спокойствия, которого он так желал. Он устал. Устал от рутины, от чьих-то неоправданных ожиданий насчёт него, от ответственности и неспособности принимать правильный решения. С момента, как парень прогнал отца, он чувствовал себя отвратительно, ведь это подрывало все ценности, которым его обучали ещё с раннего детства.
Тысячи мыслей крутились в его голове, пока в коридоре учебного заведения он не заметил в потоке всех учащихся копну каштановых волос, что отливали золотом на утреннем солнце. Художник с кем-то увлечённо разговаривал, не замечая своего приятеля, однако в какой-то момент его взгляд столкнулся с парой голубых глаз, и молодой человек просиял улыбкой.
— Николас, – всё же подошёл Микаэль, улыбаясь студентам. — Рад снова видеть тебя.
— Не так много времени прошло, – извинившись, он покинул своих однокурсников и вышел к Филсону. — Всего лишь день.
«Зато какой паршивый», – пронеслось в мыслях Микки, но вслух он этого не озвучил, лишь слабо поднял уголки губ.
Картер тотчас начал что-то рассказывать своему приятелю, а тот слушал, не упуская ни единой детали. Парень бы соврал, если бы сказал, что такие встречи не приносят ему удовольствия и долгожданного расслабления. Общество Николаса было для него некой отдушиной, так ему необходимой, а его спутник, казалось, вовсе не возражал.