— Да, малец, передай. Пусть оденется поприличней и не буянит, я этого не потерплю. На приёме будет присутствовать весь директорат, а потому я не позволю, чтобы два отпрыска меня опозорили перед такими важными людьми, – взглянув на беспорядок и разлитую по дорогому ковру янтарную жидкость, мужчина тотчас вызвал слуг в свой кабинет. — И, будь так добр, не попадайся мне на глаза до приёма.
Вновь отвесив шутливый поклон, юноша выскочил за дверь ровно в тот момент, когда в кабинет его отца ворвались уборщики, прибрать всё. Взглянув на свою руку, Микаэль со свистом втянул воздух и спрятал пораненную ладонь за спину, не в силах более выносить одного вида крови.
— Молодой господин, вы ранены! – подбежал дворецкий, завидев младшего члена семьи. — Скорее идём, я обработаю ваш порез.
— Спасибо, Розеф, – подняв взгляд на мужчину, юноша выдавил из себя слабую улыбку. — И прости за ту детскую истерику в учебном классе. Я… я не должен был тебе грубить.
— Что вы, что вы, вам не за что извиняться, – дворецкий схватил мальчишку за руку и повёл в его комнату, где и находилась аптечка.
Раны для Микаэля были обычным делом, как для опытного лучника, однако вида крови мальчишка переносить не мог. Ещё будучи ребёнком он увидел то, что не должен был, и это воспоминание всё ещё живёт в его памяти, не собираясь никуда уходить. Даже малейший порез воспринимался юношей слишком остро, но его нельзя было за это винить.
Вильгельм, выглянув из своей комнаты, вскинул бровь, видя то, как Розеф ведёт его младшего брата до дверей его комнаты с раненой рукой.
— Всё в порядке, братишка? – однако Микки, вовсе не настроенный на разговор с братом, оставил вопрос без ответа. — Эй, я беспокоюсь о тебе.
— Беспокоился бы о себе в глазах нашего отца, – резкий тон ничуть не смутил Вильгельма Эрвиля, он лишь опёрся о дверной косяк, внимательно оглядывая Микаэля.
— Ты похож на него, – фраза, сорвавшаяся с губ Вильгельма, заставила юношу остановится у двери в свою комнату, куда уже прошествовал дворецкий, не намеренный участвовать в словестной перепалке двух братьев. — На отца.
— Это самое мерзкое оскорбление, которое я когда-либо слышал, – выдавил из себя младший Филсон, скользнув холодным взором голубых глаз по старшему брату. — Если ты хотел испортить мне настроение, то у тебя вышло даже лучше, чем у всех в этом поместье вместе взятых.
Едва дверь за Микаэлем захлопнулась, как Розеф тотчас начал суетиться вокруг его пореза, который обработал в считанные минуты. Он и раньше помогал младшему члену семьи с ранениями, потому с небольшим порезом мужчина справился в два счёта и тепло улыбнулся парнишке.
— Постарайтесь больше не злить своего отца. Ради вашего же блага, молодой господин, – опустив руку Микки, дворецкий поднялся. — Мне следует вернуться к работе, пока мистер Филсон не урезал моё жалование.
— Спасибо, – лишь произнёс юный наследник, подняв взгляд на Розефа. — Ты здесь единственный, кто относится ко мне не как к выгодной инвестиции.
— Я же ваш слуга, – усмехнулся мужчина, заложив руки за спину. — Угождать вашим желанием – моя первостепенная обязанность.
Кивнув, Микаэль отвернулся в сторону. Он уже давно не ощущал отцовской любви, если вообще когда-либо её ощущал, а его отношения с матерью сложно было назвать хорошими, но и едва они были плохими. Скорее, они были словно дальние родственники, видящиеся исключительно на праздниках и поддерживающие беседы лишь на нейтральные темы, либо дела, напрямую касающиеся компании миссис Филсон. Его растили, как наследника, а потому простые радости были ему не дозволены.
Иногда юноше хотелось почувствовать себя обычным четырнадцатилетним подростком, а не будущим главой целой компании и надеждой всей династии Деверо. Несмотря на свою фамилию, которую Микаэль презирал всей душой, он относился к династии своей матери, а не отца, что иногда вызывало некоторые вопросы в прессе, однако все слухи быстро пресекались Алексой. Рэйнольд, в свою очередь, не желал влезать в дела компании, являясь лишь формальным её владельцем. Его жена никогда бы не позволила отнять у себя то, к чему она шла годами, а потому и часть компании мистера Филсона была лишь формальностью, ибо по брачному договору после развода к мужчине не перейдёт даже десятая доля компании Деверо.
Из-за всей этой гонки за наследство и прав на компанию семья была на грани разрушения, а потому Микаэлю всегда нравились такие недолгие посиделки с Розефом, даже если в этот момент он и занимался его ранениями. Этот мужчина значительно отвлекал юнца от насущных дел его семьи и являлся таким необходимым спасением.