— Потому что мой младший братишка может меня вышвырнуть? Уж постараюсь этого не допустить, сэр.
— Мне плевать, чем ты тут занимаешься, Вилл. В поместье достаточно комнат, чтобы проживать ещё десяткам таких же людей, как и ты, – забирая ёмкость с алкоголем с собой, Микаэль даже не посмотрел на своего старшего брата, когда выходил из бара отца. — Если доложишь об этом Рэйнольду, то сильно пожалеешь.
И, задев плечом Вильгельма, он направился в свою комнату, попутно набирая что-то в телефоне. Розеф, проследив взглядом за младшим наследником, заложил руки за спину и выровнялся.
— Мистер Эрвиль, – гораздо серьёзней начал мужчина, наконец переведя взгляд на старшего из сыновей Алексы, — вам не стоит вмешиваться в дела династии Деверо, если вы хотите спокойной жизни в родовом поместье. Ваша матушка скончалась, а потому больше некому, кроме младшего брата, защищать вас перед господином. Подумайте об этом на досуге и не старайтесь больнее зацепить Микаэля.
— Господин… он мой отец, а не господин, так почему же…
— Он не ваш отец, мистер Эрвиль, – вздрогнув, Вильгельм едва не отшатнулся от дворецкого. — Он тот, кто не выкинул вас за двери поместья, едва скончалась госпожа. Никаких прав на наследство вы не имеете, в отличие от вашего младшего брата.
— Прошло восемь лет, а он всё не вступил в управление компании на правах наследника, – скрестив руки на груди, старший сын Алексы поднял взгляд на светлый потолок поместья. — Всего один арест, а вся жизнь разрушена.
— Мне жаль, – лишь произнёс мужчина, отступив в сторону. — Однако вам следует вести себя, как и подобает члену семьи влиятельной династии.
И, развернувшись, Розеф направился в сторону просторного диванчика, стоящего посреди гостиной, куда Микки скинул свой свитер. Дворецкому нравилось работать с младшим наследником, да и с династией Деверо он был в прекрасных отношениях едва ли не с самого начала. К нему относились с уважением, а он, в свою очередь, прекрасно выполнял все возложенные на него обязанности. Но больше всего Розефу нравилось проводить время с юным господином, которого сам же и вырастил, пока старший Филсон был занят созданием своего бизнеса, отдельного от компании Деверо.
Насколько бы сильно мужчине не нравился ни новый глава семейства, ни старший сын Алексы, он никогда этого не высказывал, как и полагается обычному слуге, следящим за домом и живущими в нём людьми. Дворецкий являлся «тенью» младшего наследника, за которым следовало следить куда лучше, чем за остальными членами семьи, ведь он являлся единственным прямым преемником Алексы, которому она оставила всё своё наследие.
Поднявшись на второй этаж, Розеф заметил чуть приоткрытую дверь комнаты молодого господина, а потому невольно заглянул внутрь, всё ещё оставаясь в «слепой зоне», где Микаэль бы его не смог заметить.
— Пресса уже замяла этот конфликт, – доносился голос юноши. — Нет, Генри, я прошу о другом. Мне нужна отсрочка, я не могу сейчас вступить в управление. Нет-нет, я…
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, молодой человек захлопнул дверь резким движением руки и принялся дальше расхаживать по комнате, сжимая телефон у уха.
— Отец? Он вскоре сможет вернуться в поместье, а до тех пор… Можешь взять Вильгельма, если тебе плевать у какого из сыновей Алексы брать интервью по поводу её смерти, – сжимая переносицу большим и указательными пальцами, Микаэль всё старался унять головную боль. — Генри, я прошу о небольшом одолжении, а не о чём-то невыполнимом.
— Я не могу давать отсрочки, вы же знаете, – слышался уставший голос на другом конце провода. — Я штатный сотрудник, а не главный редактор. Босс желает видеть вас уже завтра, мистер Филсон.
— Ладно, я буду там, – выдохнув, парень упал на двуспальную кровать, прикрыв рукой глаза. — Но передай своему боссу, что условия тут диктует не он.
Сбросив вызов, Микаэль устремил взгляд на почти осушенную бутылку вина, стоящую подле его кровати, и тотчас жалобно простонал. Ему претила одна мысль о том, что уже на завтрашнем интервью будут опять расспрашивать о злосчастном дне, когда он потерял единственного человека, который хоть как-то интересовался жизнью своего сына, и видел в нём не только удачную инвестицию. Несмотря на то, что отношения Микаэля с матерю были далеко не простыми, он знал, что Алекса действительно любит его, так что вновь бередить эти раны было ужасно больно.