Справа, вдалеке от них, примерно в четверти мили, на черной поверхности мерцал огромный, величиной с собор, с желтым пористым зрачком глаз – он разглядывал их, как разглядывают под микроскопом микроба. Джек откинулся в кресле и снова стал задыхаться.
– О Господи, Фрэнк! – воскликнул он срывающимся голосом. – Что это?
Фрэнк проследил за взглядом Джека:
– Ты о чем?
Джек снова повернулся в ту сторону. Глаз закрылся. Теперь не было видно ничего, кроме серой пелены.
– Там ничего нет.
Джек вспомнил, что Глэкен упоминал о серых крылатых левиафанах с крыльями, огромных, как город, которые летали в небе, но по его словам, они всегда держались в той части неба, которая была погружена в ночную темноту. Похоже, он ошибся. По крайней мере, один из них устроился как дома в густом тумане, пришедшем с Гавайев. А может быть, и не один.
Во рту у него пересохло.
– И как скоро мы выберемся наверх из этой дряни?
– Это может произойти в любую минуту.
И действительно, минуты через две они уже летели в чистом воздухе. Но не было ни малейших признаков солнца. Все небо являло собой как бы затемненный фильтр, и его матовые линзы не пропускали прямые солнечные лучи. Но это сейчас не очень беспокоило Джека, главное, что они уже выбрались из тумана и были вне досягаемости для страшного существа, распростершегося в облаках под ними.
Он посмотрел вниз. В небе, насколько хватает глаз, не было ничего, кроме гладкой серой поверхности облаков. В них уместилась бы целая куча левиафанов. Фрэнк сказал, что они летят над Тихим океаном, но с таким же успехом можно было бы утверждать, что они возвращаются в Нью-Йорк.
Кабина пилота вдруг показалась Джеку слишком тесной, и он решил сходить в салон посмотреть, чем занимается Ба.
– Тебе принести что-нибудь? – Он похлопал Фрэнка по плечу.
– Сигаретка с марихуаной потолще пришлась бы сейчас очень кстати. У меня тут есть немного травки...
– Фрэнк, даже не шути на эту тему.
– А кто шутит? Иначе просто невозможно летать. Помню, как я летал над Гималаями. Накурился и, когда приземлился в Катманду, был хорош. Это было...
– Прошу тебя, Фрэнк. Сейчас не надо.
Находиться в самолете на высоте шести милей над Тихим океаном с пилотом, накурившимся наркотиков... Это никак не соответствовало представлениям Джека о безмятежных небесных просторах.
Фрэнк усмехнулся:
– Ну ладно, дружище. Тогда сделай мне еще один кофе.
– Тебя еще не клонит в сон?
– Пока нет. Я тебе скажу, когда захочется спать. Тогда ты поведешь самолет.
– Два кофе сделаю тебе прямо сейчас! Уже бегу!
Джек провел вместе с Ба четыре часа, стараясь получше его узнать. Вьетнамец рассказал кое-что о Сильвии, после чего она предстала перед Джеком в несколько ином свете, о ее покойном муже, Греге, – «сержанте», как Ба его называл, – сержанте спецназа, который прошел весь Вьетнам, а потом его угораздило выйти вечером за сигаретами, и он был убит вооруженным бандитом, когда хотел помешать мелкому ограблению магазина.
Узнал он кое-что и о Джеффи, мальчике, некогда страдавшем от аутизма, и о Дат-тай-вау,которое на некоторое время вселилось в доктора Балмера, а потом превратило его в инвалида и которое теперь дремало в Джеффи, чего-то выжидая. Он узнал о необыкновенной любви, связавшей Сильвию и доктора Балмера, о том, что они не законные муж и жена, а просто любовники, но при этом их карма настолько переплетена, что они не мыслят жизни друг без друга.
Только про Ба Джек узнал совсем немного – что тот вырос в деревне среди полунищих вьетнамских рыбаков и безгранично предан жене сержанта, которую называл просто «миссис», и что эта преданность распространялась на всех, кто ей дорог.
Когда все вопросы были исчерпаны и наступило молчание, Джек вспомнил слова, сказанные Ником Квинном Алану Балмеру: «Только трое из вас вернутся».Он стряхнул с себя это воспоминание. Может быть, Ник и вправду встретился в дыре с этим таинственным Расаломом, но он пока еще не доказал, что обладает даром предвидения. Просто говорит загадками. И все.
Тут Джек заметил, что самолет накренился влево, и отправился в переднюю часть узнать, что происходит.
– Мы что, уже долетели? – спросил он, заходя в кабину. Фрэнк приплясывал, сидя в кресле, слушая музыку в наушниках. Музыка была включена настолько громко, что Джек даже издали узнал мелодию – это был «Стетсборо блюз». Он принюхался. Наркотиками не пахло. Он тронул Фрэнка за плечо и когда тот снял наушники, повторил свой вопрос.
– Это место уже позади, – ответил Фрэнк, – осталось только сделать разворот, чтобы подлететь с западной стороны.
Джек опустился в кресло второго пилота и выглянул в иллюминатор. Облако исчезло. В чистом воздухе просматривалась нежная голубизна Тихого океана. А справа, за приподнятым пылом самолета, голубизна перемежалась с сочной зеленью, сквозь которую в середине виднелись горы, а по краю – белый песок и пена прибоя.
– Мауи? – спросил Джек.
Фрэнк покачал головой:
– Оаху. А вон там Перл-Харбор. Смотри. Подлетаем к Мауи.
Через несколько секунд самолет пошел на снижение, и появились три острова.
– Вот они. Слева Молокаи, справа Ланаи, а прямо перед нами – Мауи.
Джек просматривал карты, которые им дал Глэкен. Сейчас они приближались к острову с северо-западной стороны. Молокаи выглядел обычно, и отели для туристов на побережье Каанапали стояли неповрежденные, хотя и пустые. Горные вершины в глубине острова, на западе, были скрыты под шапкой грозовых туч.
Когда Фрэнк полетел в юго-западном направлении, Джек обнаружил, что от древнего китобойного поселка Лахаина не осталось ничего – все сгорело, обуглилось, сравнялось с землей. Справа вся южная окраина Ланаи была охвачена огнем и дымилась. И тут у Джека внутри что-то оборвалось. Нет, не от того виража, который делал самолет, а от того, что он увидел перед собой. У него вдруг возникло ощущение, что он попал на один из двенадцати доисторических островов из сериала «Затерявшийся континент Земля, забытая временем».