«Он спит или не спит?!» – лихорадочно пыталась понять Вероника. Думала позвонить в «скорую помощь», но дальше мыслей не пошла. Решила ждать его пробуждения до утра.
Около трех заварила себе чаю, налила на донышко бокала коньяка. Уселась на кухне, и взгляд сам собой упал на подоконник, где лежал бумажник Семена и все, что она в нем нашла. Взяла в руки фотографию незнакомой блондинки. Задумчиво смотрела на нее.
И вдруг на нее словно озарение снизошло.
– Это он из-за нее топился! – прошептали ее пересохшие губы.
Из памяти во всех подробностях вынырнули ночные исчезновения ее мужа.
Она бросила взгляд в окно, за которым царствовала темнота. Она представила себя идущей по ночной пустынной улице. Представила и перепугалась до гусиной кожи на руках, до чесоточного зуда на запястьях.
Почувствовала себя одинокой и незащищенной. Выпила коньяка. Вспомнила о своей подруге Дарье Ивановне. Как хотелось бы, чтобы она сейчас сидела тут рядом, за столом. Она бы сразу что-нибудь подсказала. Она и подскажет, когда придет. Но все-таки надо дождаться утра. Нехорошо нагружать подруг своими ночными проблемами. Ведь ее никто не убивает, не насилует, с ней ничего страшного внешне не происходит. Только все эти внутренние страхи, которые надо объяснять, иначе тебя не поймут и тебе не посочувствуют!
Когда Вероника вернулась в спальню, часы показывали половину седьмого. За окнами серел все еще не уверенный в собственной неизбежности рассвет.
Семен лежал так же, на спине. Только глаза его были открыты. Он смотрел в потолок.
Вероника залезла с коленями на кровать, зависла лицом над его взглядом, пытаясь поймать этот неподвижный взгляд. Ей показалось, что Семен просто не заметил ее. Глаза его были влажными, словно он плакал.
– Сеня! Сеня! – прошептала она.
На его шее дернулась какая-то подкожная жилка. Больше – никакой реакции на ее шепот.
– Что с тобой? Что случилось? – спрашивала Вероника шепотом, рассматривая его лицо. – Тебе холодно? Может, я принесу коньяка?
Так и не дождавшись ответов или хотя бы любой другой реакции на свои слова, она сходила на кухню и принесла оттуда бокал коньяка. Опустила в бокал указательный пальчик, потом провела этим пальчиком по холодным губам мужа.
Ей показалось, что Семен поцеловал ее пальчик. Она улыбнулась. Присмотрелась еще раз к его лицу. «Он живой, живой!» – подумала.
Приподняла его голову и, подставив к губам бокал с коньяком, наклонила бокал. Его губы приоткрылись. Он, казалось, сделал глоток. Кадык на шее «сходил» вниз и обратно вверх. И тут же ее левая рука вдруг почувствовала всю тяжесть мужниной головы. Может, он специально надавил на ее руку, чтобы опустила она его голову обратно на подушку?
Она отвела руку с бокалом, опустила его голову на место. И заметила, что Семен закрыл глаза.
Сдвинула теплый трехслойный пирог из одеял с его груди, приложила к ней ушко. И снова услышала стук сердца. Неспешный, но самоуверенный.
«Спит», – подумала она.
И вернулась на кухню.
В девять утра позвонила Дарье. Попросила ее как можно скорее прийти. Сказала, что случилось нечто ужасное!
Уже через полчаса она показывала подруге фотографию блондинки и справку от психиатра.
– Это серьезно, это очень серьезно, – повторяла Дарья Ивановна, уже третий или четвертый раз прочитывая текст справки.
Они вместе подошли к Семену. Веронике показалось, что бледность уже покинула его лицо. А на небритых щеках появился нездоровый, лихорадочный румянец. Он лежал в прежней позе, на спине, лицом обращенный к потолку.
– Знаешь, он утром был ну просто как твой Эдик! – прошептала Вероника.
– О господи! – встрепенулась Дарья Ивановна. – Надо срочно звонить! Я обещала его сегодня в одиннадцать забрать!
– Куда, домой? – участливо спросила Вероника.
– Нет, думаю, что ему пора… – Она запнулась. По лицу было видно, что вдова аптекаря пытается подобрать более точное слово.
– На кладбище? – подсказала Вероника.
– Ну, в общем, да, – кивнула Дарья Ивановна. – Мы с Аней решили. У нас ведь и могильные участочки рядом, точнее, у них, у Эдика с Васей. Я думаю, что уже заслужила пожить в благородном одиночестве. Но давай сначала с твоей бедой разберемся. Я только позвоню, попрошу их его еще денек в холодильнике подержать.
Перезвонив по поводу мужа, Дарья Ивановна сделала еще несколько телефонных звонков. Анне сообщила, что с похоронами решила на денек повременить. Перезвонила своей парикмахерше и перезаписалась на завтрашнее утро, на девять. Потом попросила посидеть минут десять в одиночестве на кухне, чтобы подумать. Вероника охотно согласилась. Сварила подруге кофе и оставила ее за столом, на котором лежали справка и фотография незнакомой блондинки. Сама ушла в гостиную, уселась в кресло и отключилась. Дала о себе знать беспокойная, бессонная ночь.