– А где тут записываются? – спросил Егор у мужчины в сером костюме с искусственной розой в петлице пиджачного воротника.
– Бракосочетание или развод? – поинтересовался тот.
– Сочетание.
– Вон, маленькая дверь. Там секретарь! Она все расскажет.
Егор кивнул, но сразу к узенькой и совершенно не торжественной двери не отправился. Постоял минут десять, за людьми понаблюдал. Тут очередных молодоженов из приоткрывшихся торжественных двойных дверей вызвали. И впорхнули они туда, как в ловушку.
Егору что-то тут не нравилось. То ли дух какой-то притворной покорности, коснувшийся своим крылом лиц присутствовавших, то ли слишком много выглаженных брюк со стрелками и начищенных до блеска туфель и ботинок в одном месте.
В конце концов, стукнув тихонько по невзрачной двери, он зашел внутрь и увидел перед собой худенькую остроносую женщину лет сорока, в очках. Одета в деловой серый костюм – жакетик и короткая, до колен, юбка. Челка темных волос прямо над бровями подрезана. Ровненько, как под линейку. Лба вообще не видно.
– На бракосочетание у вас запись? – спросил он.
– Заявление надо писать, – пояснила женщина.
– А можно, в виде исключения… Чтобы я просто паспорта наши принес. Ну, без церемонии.
– А что? Вашей невесте неудобно на люди показываться?! Для женщины церемония очень важна! Вам не понять!
– Она детей кормит, грудных. А сюда с ними неудобно.
– А, у вас уже дети? Сколько? – заинтересовалась женщина, хотя в ее тоне Егор и уловил иронию.
– Двое, – сказал он.
Женщина тяжело вздохнула. Придвинула к себе перекидной календарь. Полистала странички с датами. На одной что-то написала, вырвала ее и Егору протянула. И все это молча.
– «14 МАРТА. СРЕДА», – прочитал Егор. А под датой от руки было приписано – «18–45. 200 $».
– Сюда зайдете, – произнесла она, пристально посмотрев в глаза посетителю в кожаном пальто с поднятым воротником. Больше он от нее ничего не услышал.
Как только «мазда» вырвалась из небольшого затора возле автостанции «Дачная», небо над дорогой просветлело. Дождь прекратился. А может, его здесь и не было. Ведь Житомирская трасса была сухой.
Егор бросил взгляд в зеркало заднего вида. Увидел за собой несколько машин и удаляющийся, остающийся за спиной, на холме тяжелый, хмурый, подавленный темным низким небом город.
Захотелось легкой, глуповатой музыки. Егор включил радио.
88
Киев. Бехтеревский переулок
– Вы хотите вдвоем? – удивилась Инна, помощница Петра Исаевича, глядя на двух женщин, стоявших перед ее столиком.
– Да. Обязательно вдвоем, – подтвердила женщина, та, что была постарше и погрузнее второй, худенькой брюнетки с растерянным выражением лица.
Инна подумала, что это пожилая мама привела свою взрослую дочь к врачу Но, впрочем, никакого внешнего сходства между посетительницами она не заметила.
– Я пойду спрошу, – Инна поднялась из-за столика.
– Возьмите вот это, чтобы он заранее знал, в чем дело, – пожилая протянула девушке сложенный вдвое документ.
Когда Петр Исаевич развернул бумагу и увидел, что это справка, выданная им его непостоянному пациенту Семену, у него на мгновение сперло дыхание.
– Их там двое? – переспросил он шепотом, снова подняв взгляд на Инночку.
Она кивнула.
– Агрессивно настроены?
– Тяжело, но не агрессивно, – ответила помощница. – Но если заставить ждать, то…
Доктор с пониманием кивнул:
– Приглашай, и спроси: чай или кофе!
Дарья Ивановна и Вероника зашли в белый кабинет, и обе, не сговариваясь, уставились в глаза доктору.
– Проходите, присаживайтесь, – говорил он нежным, приветливым голосом, стоя над своим рабочим столом. Показал жестом на стул напротив, смутился.
– Инночка, еще один стул занеси! – крикнул, глядя на дверь за спинами посетительниц. И тут же снова перевел взгляд на них. – Понимаете, ко мне обычно пациенты приходят по одному…
– Я знаю, – сказала Вероника дружелюбно, и по ее лицу промелькнула спокойная, «воспоминательная» улыбка.
«Ага, – подумал Петр Исаевич. – С ней будет полегче».
Вторая дама насупленно молчала. Ее вид не предвещал ничего хорошего.
Помощница поставила дополнительный стул.
– Вам чаю или кофе? – спросила негромко.
– Мне эспрессо, – сухо заказала Дарья Ивановна.
– Мне тоже, – добавила Вероника.
Двери за Инночкой закрылись. В кабинете стало удивительно тихо.
Вероника с интересом разглядывала белую кушетку.