– Это отец Онуфрий. Я в маршрутке. Тут вашу улицу никто не знает!
– Попросите вас высадить у вагончика-пельменной. Вы сейчас где?
Дима услышал, как батюшка спросил у пассажиров про вагончик-пельменную.
– Я тут рядом. Сказали, что до пельменной пять минут ехать! – сказал он приятным, но утомленным баритоном.
– Вы внутрь зайдите, я через минут десять там буду! – попросил Дима.
Умывшись холодной водой, он почувствовал прилив энергии. А тут еще представилось ему, как он обо всем Вале потом расскажет, и она вместе с ним под руку в дом вернется. В дом, очищенный и от трупа, и от всякой нечистой силы.
Обходя лужи, Дима прошелся до начала своей улицы, свернул направо. Увидел вдалеке синий вагончик и ускорил шаг.
Внутри сидели несколько мужчин, но ни один из них не был в рясе. У одного, правда, была некороткая борода с легкой проседью. И лицо имело определенно правильное, доброе выражение. Однако замшевая коричневая куртка казалась изрядно поношенной, да и у брюк были оттянуты колени, словно этому человеку часто приходилось по долгу службы или по стилю жизни опускаться на корточки. Но Дима все-таки первым делом к нему подошел.
– Извините, вы отец Онуфрий?
– Ну да, – ответил бородатый. – К вам, однако, нелегко добираться…
– А я думал, вы в одежде будете…
Отец Онуфрий кивнул на саквояжик, стоявший на полу у его ног.
– Может, пятьдесят грамм перед началом? – спросил вежливо Дима, ощутив некоторую напряженность со стороны батюшки.
– Да, можно. Пятьдесят коньяка и кофе, – попросил тот.
Передав пожелания священника пельменщику, Дима глянул на настенные часы над полкой с бутылками и забеспокоился. Через час надо было забирать Валю с работы.
– А вы быстро управитесь? – спросил Дима, вернувшись за столик.
– С Божьей помощью, – кивнул отец Онуфрий. – Вы спешите?
– Да мне за женой надо через час…
– Это суета, – спокойно ответил батюшка. – Избегайте суеты, сэкономите время для благих дел…
Правда, принесенные пельменщиком коньяк и кофе батюшка употребил быстро, с пониманием спешки клиента.
– Ну, куда к вам? – поднялся на ноги, утер губы рукой и взял саквояж в правую руку.
За пять минут они дошли до Диминого дома.
– Сперва эту комнату, – попросил Дима, заведя батюшку в гостиную.
Батюшка, не обращая внимания на хозяина, достал из саквояжа рясу, крест и кадило. Перевоплотился, спичкой чиркнул. В воздухе сладким дымом запахло. А тут еще баритон приятный и монотонный, как в церкви. Обошел батюшка все углы, пропел, что положено. Достал маленький кусочек бумаги с напечатанным распятием. Поплевал на обратную сторону и к стенке приклеил.
– Дальше куда? – спросил.
Обошли они с батюшкой кухню, спальню, комору и холодную, не используемую в зимнее время, веранду. Везде отец Онуфрий положенные молитвы прочитал, сладким дымом атмосферу возвысил и бумажки с распятием наклеил. А на кухне толстый Валин Мурик при виде батюшки вдруг на лапы поднялся и о рясу боком потерся.
– Всякой твари божьей благословение положено, – пробаритонил батюшка и, наклонившись, погладил серого кота.
Закончив с домом, он вытащил из-под рясы пачку «Мальборо».
– Вас тут грабили? – спросил он вдруг, уже выйдя на порог и закурив сигарету.
– Пытались, – Дима кивнул.
– А гараж ваш? – показал батюшка на предмет вопроса дымящейся сигаретой.
– Мой.
– Что, и машина там?
– Ага!
– Надо освятить!
– Да мне через десять минут выходить, – принялся оправдывать свое нежелание следовать совету батюшки Дима.
– С божьей помощью успеем. Можно одновременно и машину, и гараж. По цене одного объекта.
Дима не стал спрашивать о цене. Только взял с гвоздика в коридоре ключ и повел батюшку к калитке.
– Подушки безопасности есть? – поинтересовался отец Онуфрий, глядя на старушку-иномарку.
– Тогда их еще не делали, – ответил хозяин гаража.
– Надо специальную иконку внутрь. Она дешевая – двадцать гривен. Но от аварии уберегает.
Дима кивнул. Вступать в разговор ему не хотелось.
Батюшка обошел три раза вокруг машины, каждый раз натыкаясь на Диму.
– Да выйдите вы на минутку, мешаете же! – рассердился он вдруг.
Дима быстро вышел и с улицы слушал монотонное баритоновое пение-бурчание батюшки.
Наконец тот тоже вышел на улицу и быстрым шагом отправился к калитке. Сам поднялся на порог и зашел в дом. Дима едва поспевал за его широкими шагами.
– Сколько с меня? – осторожно, но настойчиво поинтересовался он.
– Четыреста пятьдесят, – с чувством собственного достоинства объявил батюшка.