Семен пристально посмотрел на хозяина усадьбы.
«А впрочем, какая разница, чей ребенок? – подумал. – Даже хорошо… Значит, здоровенький, нормальная кровь…»
– Так что, – перебил мысли Семена хозяин усадьбы. – Будешь искать?
Семен кивнул.
– Ну так иди и ищи! Скажешь Васе, он отвезет тебя куда надо!
Водителя Васю Семен нашел сразу за церковными воротами. Он стоял на мощеной дорожке, глядя себе под ноги. В его позе прочитывалась усталость и желание спать.
– Туда же, откуда забирал? – спросил он, когда оба уселись в машину.
– Да, – ответил Семен. – Только проедем мимо Парламента и там на минутку остановимся.
97
Киев. «Угол трех кафе»
После кладбища Дарья Ивановна, Вероника и Анна вернулись в центр. Такси отпустили у Золотых ворот, а сами пешком по Ярославову Валу дошли до угла трех кафе.
– Ну что, помянем? – Дарья Ивановна вопросительно глянула на Анну.
Та кивнула. Вероника чувствовала усталость. Она бы охотно отпросилась домой, тем более, что и живет тут рядом, в следующем доме. Но глубоко задумчивое настроение Дарьи Ивановны заставило Веронику остаться с подругами.
– Я бы пива выпила, – произнесла задумчиво Анна.
Дарья Ивановна бросила несколько пренебрежительный взгляд на «Кофе-хаус», более ласково посмотрела на кафе «Ярослава», но повела подруг в угловое кафе, на стенке которого со стороны Рейтарской висел веночек в память об убийстве аптекаря.
Внутри было тепло. С экрана телевизора, свисавшего на кронштейне с потолка, пела немецкая группа «Раммштайн». Из-за их мрачного, но ритмичного рева атмосфера показалась Веронике вполне уместной для их маленького грустного застолья.
Женщины взяли по бокалу пива и по котлете по-киевски.
– Вечная память, – проговорила Дарья Ивановна и приподняла свой тяжелый пивной бокал.
Отпили, не чокаясь. Как положено.
– Девять и сорок дней отмечать не будем? – спросила вдруг Анна.
– Да они же давно прошли, – Дарья Ивановна махнула рукой. – Мне вообще кажется, что мы их не сегодня утром похоронили, а еще два года назад!
– А зачем ты такой веселый костюм Эдику надела? – спросила Вероника, которая никак не могла забыть, насколько странным выглядел муж Дарьи Ивановны в гробу – легкий летний белый костюм в тонкую вертикальную синюю полосочку, да еще ярко-красный носовой платочек из нагрудного карманчика торчит. А под пиджаком – светлая футболка.
– Это ведь его любимый костюм! – Дарья Ивановна перевела взгляд с бокала на подругу. – Он ему идет! Разве нет? – и взгляд Дарьи Ивановны перебрался на Анну.
– Конечно, идет! – встала на защиту подруги Анна. – А ты видела, какой у него румянец был! мой Вася совсем бледный лежал, а у Эдика такой румянец!!!
– Ой, куда теперь всю его одежду девать? – вздохнула Дарья Ивановна. – У твоего Сени какой размер?
– Пятьдесят второй, – ответила Вероника.
– Да, но он у тебя повыше Эдика. И руки длиннее…
– Да отдай все бомжам! – посоветовала Анна.
– Бомжам? Ты что? Они же все испачкают, изорвут! Они ведь вещи хранить не умеют! – Дарья Ивановна после своих слов задумалась, но тут же мотнула головой и, бросив на своих подруг странный, озорной взгляд, таинственно улыбнулась.
– Так, – сказала она решительным голосом. – Мы не правильно пьем! От пива у нас будут мрачные мысли накапливаться! Допиваем и доедаем, и пошли отсюда!
Пятнадцать минут спустя они уже сидели в баре «Дали», до которого от «угла трех кафе» было десять шагов. Сидели и ожидали заказанной текилы.
В баре пел Фрэнк Синатра, за угловым столиком веселилась компания немцев, а над их головой по телевизору беззвучно выступал президент страны, видимо, с каким-то обращением к гражданам. Но граждане и гражданки в баре не нуждались в президенте.
Выпитая текила развеселила трех подруг. И действительно, говорили они теперь совершенно о другом. Ни слова о похоронах, о покойниках и о прошлом.
Веронике тоже стало легче на душе. И усталость куда-то исчезла.
– А мы с Сеней девочку удочеряем! – сказала она, дождавшись паузы в разговоре, паузы, своей длиннотой определявшей назревшую смену темы разговора.
– Еще три текилы! – радостно выкрикнула Дарья Ивановна, обернувшись к проходившей мимо официантке.