Хата была маленькой, и всякий раз, когда Егор здесь ночевал или просто заезжал, то чувствовал внутри сильный стыд. Нет, ему не было стыдно, что он тут родился. Родиться – вообще не стыдно. На самом деле ведь это не ты взял и родился, а тебя родили на свет! Стыдно ему было за то, что мама до сих пор жила в этой хате, стыдно было за то, что при изменении названия страны жизнь в этой деревне и в этой хате никак не изменилась. Еще его отец собирался строить кирпичный дом, но тогда, до независимости, ему строиться не разрешил сельсовет. А теперь строить дом просто не имело смысла. Отец давно умер. Матери тоже недолго осталось. А если для себя строить – то надо поближе к Киеву, а на это нужны совершенно другие деньги. Деньги, которых у Егора нет. А тут еще эта анкета, которую ему, как и другим коллегам, передал «для размышления» заместитель начальника охраны. Правда, попросил посторонним не показывать. Анкета для желающих получить высокооплачиваемую работу и служебное жилье в российском городе Саратове. При переезде с семьей гарантировали большую жилплощадь и компенсацию за перевоз вещей и мебели.
Егор подбросил в грубку дров, открутил вентиль газового баллона под плитой и зажег конфорку. Поставил чайник и вышел во двор как был – в тапочках на босу ногу и в синих спортивных штанах и черной футболке.
Мороз приятно обжег локти и ступни. Дворик маленький, напротив порога – деревянная летняя кухня. Рядом слева могучий орех и забор, за которым – старый фруктовый сад. Все старое, но живое и плодоносящее. И замерший на зиму в кулак толщиной ствол старого виноградника, каждое лето заплетающий новой лозой небо над двориком. Арматуру этого «неба» еще отец сваривал, чтобы сидеть летом в тени за вынесенным на двор столом и пить под пение птиц чай, а иногда и водку.
Вечных идиллий не бывает. Эта идиллия тоже была на исходе, как на исходе жизни находилась сейчас и его, Егора, мама, и сама хата, и даже газ в баллоне был на исходе. Правда, баллон всегда можно с доплатой поменять на полный.
Егор сделал на морозе зарядку, не особенно перенапрягая мышцы. Надышался холодным бодрящим воздухом.
Пока был на дворе, соседка тетя Соня пришла принимать дежурство. Зашла во двор, кивнула и сразу – в хату.
– Ты бы машину лучше во дворе ставил, – сказала она, когда Егор вернулся в домашнее тепло. – Пьяных ночами много ходит. Возьмут да и проткнут тебе колеса гвоздем! Народ богатых не любит!
– Да какой я богатый! Одна только машина и есть! Ни дома. Ни квартиры! Ни…
– Мое дело совет дать, – оборвала она Егора.
Егор переоделся в костюм. Галстук завязал перед зеркальной дверцей старого шкафа.
– Поеду я, – сказал Соне. – Если что – звоните! – и, бросив взгляд на все еще спящую мать, вышел.
Красная «мазда» заурчала мотором. Сообщила хозяину, что на улице – минус пять. Точное время показала.
Минут через пятнадцать неспешной езды остановил Егор машину около дома Ирины. Нажал на кнопку дверного звонка, надеясь, что Ирина дома.
– Ой, заходите, заходите! – разулыбалась, увидев гостя, Шура, мать Ирины.
Он прошел. Однако услышав предложение выпить чаю, пока Ирина Ясю на санках катает, вежливо отказался. Вместо этого пошел Ирину искать. Нашел быстро. Ее мать, хоть и отличалась болтливостью, но сумела внятно и четко объяснить, где ее дочь и внучка могут сейчас быть. Егор издалека их увидел. На пригорке над замерзшим озером.
Сначала со стороны понаблюдал, как Ирина на санки садилась и с укутанной в одеяльце Ясей на руках с невысокого пригорка спускалась. Девчонка девчонкой.
Потом подошел. Ирина, заметив его, покраснела. А может, ее щеки от мороза красными были.
Разговаривать им почти не пришлось. А может, и не хотелось. Егор Иру с Ясей на санках с пригорка сталкивал, чтобы быстрее они вниз съезжали. Ирина смеялась, прижимая Ясю к груди. Через полчаса пришли они к Ирине домой. Она покормила грудью Ясю и о вчерашнем дне вспомнила. Спросила, не едет ли Егор в Киев.
– Еду. В двенадцать дня заступаю на службу, – сказал он.
– меня подвезете? А то я сегодня на маршрутку опоздала…
– Вы же обещали недельку дома побыть. – Егор пристально посмотрел на Ирину.
– Я хотела вам по дороге кое-что рассказать, – прошептала она виновато.
Он кивнул.
По дороге она действительно рассказала Егору о том, как за ней вчера утром машина приезжала. О разговоре с начальницей тоже рассказала. Поинтересовалась также, не узнал ли Егор, как того малыша, которого ее молоком выкармливают, зовут.