– При чем здесь политика? – не понял Семен.
– Ну, это для политика самое важное – выглядеть как кровь с молоком, как поросенок, в хорошем природном смысле. За таких лучше голосуют.
Семен смотрел на Геннадия Ильича и думал, что вот сейчас он сам о себе говорит. Потому что у самого ни морщинки на лице, румянец здоровый, губы крепкие и надутые, упитанный. Такой же, как и большинство этих депутатов. Гладкий, блестящий, жизнерадостный.
– А чего ты спросил про это? – поинтересовался вдруг депутат.
– Да возле моего дома недавно аптекаря убили. Ну и слухи ходили, что он торговал чем-то для омолаживания.
– Чушь! Аптекари выше торговли наркотиками не поднимаются. Это я точно знаю.
Геннадий Ильич посмотрел на свои часы.
– Пора, – сказал. – Как они меня с этой трибуной достали! Бывает ведь, попадет в парламент пара десятков бедняков и бузу устраивает. А я, как последний болван, с миллионами баксов в банке должен от них трибуну парламентскую защищать. Ну, разве это не бред?
– Бред, – согласился Семен.
– Все, я побежал. Тебе мои люди позвонят, за трудовой книжкой кто-нибудь подъедет. Скоро увидимся!
Оставшись один, Семен медленно, смакуя, допивал коньяк. И думал о Веронике. Больно уж захотелось ему жене рассказать о пойманном убийце аптекаря, оказавшемся обычным наркоманом. И посмотреть, как она, подозревающая собственного мужа, на эту новость отреагирует.
36
Киев. Улица Рейтарская. Квартира номер 10
В последние два дня Вероника несколько раз ловила на себе холодные и напряженные взгляды мужа. Он то ли подозревал ее в чем-то, то ли чувствовал, что она его в чем-то нехорошем подозревает. В любом случае Веронику эти взгляды стали беспокоить. Тем более, что и разговаривать они с мужем стали реже и меньше.
Между делом Семен сообщил ей, что идет в помощники депутата, но ничего от этого не изменится. Однако из дому теперь он уходил с самого утра, а возвращался поздно вечером. И – самое главное и самое неприятное – в прошлую ночь, проснувшись, Вероника опять заметила его отсутствие.
Утром он, как ни в чем не бывало, собрался и ушел, кивнув жене на прощание. Полчаса спустя, одевшись, умывшись и накрасившись, Вероника позвонила соседу Игорю.
Сосед тут же пригласил ее к себе. Включил шумную кофеварку, открыл пачку печенья. В такой ранний час он уже был одет в серый костюм и рубашку с галстуком. На ногах – теплые красные носки. Явно собирался куда-то уходить, но теперь умело делал вид, что никуда не спешит.
– Вы что-нибудь узнали? – спросила Вероника, усевшись за кухонный столик.
Игорь кивнул. Взял из ниши кофеварки две чашечки кофе, одну поставил перед соседкой. Уселся.
– Знаете, я больше не могу, – проговорил он, заискивающе заглядывая в глаза Вероники. – Меня припугнули…
– Кто?
– Я ведь тогда, как и обещал, пошел за ним ночью. А оказалось, что за ним уже следят. Такой невысокий крепкий мужчина в штатском. Он меня к стенке прижал, и я сам понял, что я им мешаю. То есть вы, скорее всего, правы в своих подозрениях. Недолго ему гулять осталось…
Вероника побледнела. К чашечке с кофе она не притронулась. Смотрела в лицо соседу неподвижным холодным взглядом. Теперь ему и за Семена страшно стало, и за себя.
– А откуда они? Те, что следят? – спросила она после минутного молчания.
Игорь пожал плечами.
– Не из милиции, – произнес он задумчиво. – Скорее всего из СБУ.
– Я пойду, – Вероника встала из-за стола и не сдержалась, всхлипнула.
– А кофе? Посидите еще! – попросил сосед. – Успокойтесь! Все будет хо… – он сам себя оборвал на полуслове, вспомнив, что этот слоган «Русского радио» был в этой ситуации не уместен.
Вероника все-таки ушла. Вернулась домой, но и там не могла прийти в себя. Хотелось с кем-то поговорить, но уж точно не с мужчиной, носящим по утрам красные носки.
Позвонила Дарье Ивановне. Напросилась в гости, хотя можно было и не напрашиваться. Любой разговор с вдовой аптекаря заканчивался предложением повидаться. Однако в квартире у Дарьи Ивановны они надолго не задержались. Только хозяйка бутылку коньяка на журнальный столик поставила, как зазвонил телефон. Дарья Ивановна почти ни слова не сказала, но слушала невидимого собеседника минуты три. После чего произнесла в трубку: «Я с подругой приду!»