– Вы поймите, не все дети любят козье молоко, хотя все понимают, насколько оно полезно! А вот в переработанном виде, я думаю, оно всем понравится!
Отец Онуфрий взял из рук директора бумажки. Поднялся со стула.
– Будет на то Божья воля, появится и сыроварня, – пообещал он.
К огорчению Володьки и Семена, в багажнике «нивы» обнаружили они перед отъездом четыре пустых бидона. Отца Онуфрия надо было отвезти домой на Оболонь, а вот бидоны предстояло вернуть на Грушевского. Правда, времени у них в запасе было еще много. Семен прикинул, что к шести они освободятся, а значит, спокойно могут присесть где-нибудь на часок и поговорить с Володькой по душам о том, что сейчас больше всего волнует Семена: действительно он ходит по ночам на свидания или это затянувшийся розыгрыш!
40
Киев. Улица Рейтарская. Квартира номер 10
Этим утром Вероника хотела побыть одна. Семен уже сам целовал ее перед тем, как уйти по делам. Стал добрее и внимательнее.
За окошком светило солнышко. Готовило город и горожан к весне, до которой уже недолго оставалось. И настроение у Вероники было весеннее. Завтра суббота, и если Сеня не занят, они могут куда-нибудь пойти вдвоем. Они уже давно никуда вдвоем не ходили!
Вероника задумалась, пытаясь решить, что лучше: театр или кафе?
Или, может, в кино? Дарья Ивановна очень хвалила кинотеатр, который в универмаге «Украина» открылся. Правда, вдова аптекаря говорила, что в кинотеатр лучше ходить одной. И место должно быть в последнем ряду, и фильм желательно выбирать пострашнее. Чтобы потом, выйдя на улицу, ощутить всю свежесть воздуха и жизни.
– Нет, лучше в театр, – прошептала Вероника, щурясь на яркое солнце, светившее за окном.
Вздохнула мечтательно, представляя себе, как она будет Семена в театр одевать. Сам-то он на свою одежду никакого внимания не обращает. Все рубашки – белые, два костюма – один серый, другой черный! А она ему сегодня пойдет и какую-нибудь яркую рубашку купит. Оранжевую или кирпичного цвета. Рубашки покупать легко. Знаешь, что размер ворота 41–42, и этого уже достаточно!
Звонок в двери отвлек от размышлений. Вероника затянула поясок на своем махровом изумрудного цвета халате потуже и вышла в коридор.
– К вам можно на минуточку? – спросил стоящий на пороге сосед Игорь. Снова в костюме с галстуком.
«Интересно, чем он занимается?» – подумала Вероника, отступая на шаг назад.
Игорь сразу прошел на кухню. Уселся за столик. Поднял голову на хозяйку, хотя она заметила, с каким интересом он только что разглядывал ее накрашенные бордовым лаком пальцы на ногах.
– может, чаю? – спросила Вероника.
– Да, чаю! – кивнул Игорь. – Извините, что побеспокоил…
Чайник был еще горячий. Закипит минуты через три. Плюс десять-пятнадцать минут на чаепитие с разговором, и можно вежливо попрощаться. Так она подумала, переводя взгляд с чайника на гостя.
– Я зашел только сказать, что вы не подумайте, что я – трус… Ну, припугнули меня, это правда. Но если хотите, я продолжу! Хотите, Вероника?
– Да не нужно, – махнула рукой хозяйка.
– Ну почему же, – удивился сосед. – Или могу проверить: следят ли еще за ним?
Эта мысль понравилась Веронике. Она посмотрела на Игоря задумчиво.
– А вы чем занимаетесь вообще? – спросила.
– Вообще я брокер, – ответил Игорь и вздохнул. – С утра до вечера на ногах по городу. Так что я выносливый, могу долго ходить…
Закипел чайник. Вероника достала из навесного кухонного шкафчика заварку.
– можете один раз посмотреть, – сказала, обернувшись. – Следят за ним или нет…
Игорь, казалось, обрадовался. Но его улыбку остановила незнакомая Веронике мелодия мобильника. Он вытащил телефон из кармана пиджака.
– Да, – сказал. – А, Инна Григорьевна! Доброе утро! Есть, есть парочка. Одна за семьсот тысяч. Сто шестьдесят метров с ремонтом. Вторая убитая, но за четыреста пятьдесят. Двести метров. Это все с торгом.
– Так я послежу, – снова обратился Игорь к Веронике, пряча телефон в карман.
– Разок, – сказала Вероника.
– Да, разок!
И в этот момент снова позвонили в двери. Озадаченная Вероника посмотрела на Игоря, который весь сжался, съежился, словно боялся, что его здесь застанут.
Вероника вышла в коридор.
На пороге стояла взволнованная Дарья Ивановна с настенным веночком в руке.