Сначала горе постигло Лили, она сделала аборт у бабки-повитухи. Сделала очень неудачно. Почти две недели лежала пластом. Затем пришло горе еще пострашнее. Детский приют, в котором находились ее сестры и брат, по неосторожности сгорел. Из двадцати детей в живых осталось только трое, среди них ее брат. Мальчику по время пожара отдавило левую ногу, которую вскоре ампутировали.
Георгу также не повезло. Через год он женился на дочери секретаря районного комитета партии. Молодожены после пышной свадьбы поехали на собственной машине путешествовать по стране. В Бухаресте прямо на перекрестке их зацепил грузовик. Девушка скончалась на месте, парень получил тяжелые увечья. Молодой инвалид вскоре никому не стал нужен. Его родной отец от него отказался. Через некоторое время Лили узнала, что ее друга нашли в подвале одного из домов. Он был мертвый, замерз от холода…
Чубчиков внимательно слушал откровения соседки и довольно часто вглядывался в ее физиономию. Он не скрывал, что на ее старческом лице еще кое-где остались следы былой красоты. Например, глаза. Они были большими и светло-голубыми, словно небесная синева в солнечный день. Красивым он посчитал и ее нос, он был прямой и чуть-чуть толстоватым, скорее всего, издержки старости. Рассматривать другие части тела пожилой женщины, он счел ненужным. Он посмотрел на часы и быстренько приподнялся со скамеечки. Баумер последовала его примеру. До самого подъезда дома соседи шли молча. Не проронили ни слова они и на лестничной клетке. Прощание было сухое, даже несколько официальное. Они помахали друг другу руками и тут же разошлись по квартирам. Размышлять о своих симпатиях или антипатиях к соседке Чубчиков стал только в постели. Он провалялся в ней почти полчаса, не мог заснуть. Желание овладеть румынкой все больше и больше брало над ним верх. Он посмотрел на часы. Они показывали полдень. Чубчиков встал, накинул на себя халат и открыл дверь своей квартиры. Высунул голову наружу. Облегченно вздохнул ─ жильцов не было. Затем он быстро спустился вниз и легонько постучал в уже знакомую дверь. Через несколько мгновений он оказался в крепких объятиях совершенно голой стриптизерши…
С этого момента отношения между соседями стали почти супружескими. После работы Чубчиков заходил в свою квартиру, принимал душ и спускался вниз. У Лили к этому времени все было готово для достойной встречи своего любовника. Едва раздавался стук, она открывала дверь и почти тут же ее закрывала. Затем со страстью впивалась в губы высокого мужчины. Потом они садились за столик и выпивали по бокалу красного вина. Вновь целовались, и взявшись за руки, шли в постель. После секса мужчина поворачивался на бок и мигом засыпал. Женщина с облегчением вздыхала и нередко впадала в размышления. Они, в большинстве своем, особенно после появления в ее жизни симпатичного соседа, были сладостными.
После развода с мужем Лили Баумер пришла к однозначному выводу. Брак с немцем, как и развод, были для нее в равной степени удачными. Ей, как одинокой женщине, бывший муж платил материальную помощь. До прожиточного минимума ей чуть-чуть не хватало, но это ее абсолютно не беспокоило. Это «чуть-чуть» доплачивало государство. Из чьего кармана шла доплата, ее также не волновало. Она почти тридцать лет жила в гордом одиночестве. И за это время каких-либо сбоев в небольшом денежном ручейке не было. Не было у нее проблем и в другом, что называлось человеческой жизнью. Главное, что она усвоила в этой сытой стране ─ плыть туда, куда тебя несет сама судьба, а еще лучше, различные амты. Лили это поняла с самого начала, когда пыталась по собственной инициативе трудоустроиться. На бирже труда ее принял мужчина с небольшим синяком под глазом. Он очень дотошно расспрашивал крашеную блондинку с ярко намалеванными губами. Визит оказался вполне удачным. Через неделю ее направили на курсы по изучению немецкого языка. Она также получила по почте брошюру, в которой были очень четко расписаны права и льготы для тех, кто искал работу или находился на заслуженном отдыхе. Бывшая уроженка Румынии за все эти годы так и не осилила «научный труд». Да и зачем мозги напрягать? Примером этому была сама жизнь. В доме напротив, который она называла «цветущим кладбищем», проживали одни пенсионеры.
Средний возраст их зашкаливал за восемьдесят лет, а то и больше. Баумер среди них была самой молодой. Она завидовала долгожителям. Кандидаты в иной мир просыпались к полудню, а то и еще позже. Затем кое-кто из них выползал из подъездов и уверенно двигался в сторону продовольственного магазина. Скорость движения к огромному помещению, где складировались десятки, а то и сотни наименований съестного, определялась физической способностью стариков двигаться, нередко и их умственным слабоумием по причине человеческой ветхости. Кушать они хотели все и вся ─ только свежее. Булку хлеба, пролежавшую в магазине до вечера, не покупали. Считали черствой. Более богатенькие заказывали продукты на дом. Лили частенько видела, как к «кладбищу» подъезжали большие или маленькие машины и выгружали всевозможные фрукты и напитки. Она очень редко позволяла себе это делать. Лишних денег у нее не было.