Они вышли во двор и через некоторое время оказались в саду. Он был такой большой, что Чубчиков сначала подумал, что он попал в тайгу, у которой не было ни конца ни краю. Он то и дело оглядывался по сторонам, надеялся увидеть сибирские березки или украинские тополя. На его пути тополей вообще не было, березок он насчитал только две. Они, небольшие по своей величине, стояли неподалеку друг от друга и махали ему своими зелеными листьями под воздействием ветра, который каким-то образом проникал через густые заросли не то папоротников, не то кустарников. Вскоре он увидел небольшую беседку, утопавшую в цветах. Внутри легкой постройки для отдыха стояли два больших кресла, спинки которых были обтянуты белой тканью. Чубчиков очень осторожно посадил Клару в одно из них, в другое присел сам.
Разговора между сидевшими не получилось. Женщина с грустным выражением лица о чем-то думала, лишь изредка бросала взгляд на своего собеседника. Ее молчание в какой-то мере радовало мужчину. Он то и дело вертелся по сторонам, любовался всем тем, что его окружало. В такой райский уголок природы он попал впервые в своей жизни. Все то, что сейчас он видел, напоминало ему жизнь богатых людей при царизме, которых он видел на картинках, изучая историю своей страны. Внезапно раздался не то всплеск весел лодочника, не то рыб, которые вынырнули из воды, дабы показаться на вид людям. Чубчиков встал, и помахав рукой старушке, ринулся вперед. В своих предположениях он не ошибся. Перед собою он увидел небольшой пруд, окаймленный кустарниками, которые были очень аккуратно подстрижены. Сделав еще несколько шагов вперед, мужчина остановился. Искусственный водоем ─ создание человеческих рук, среди мощных деревьев и множества кустарников выглядел особенно красивым. Федор наклонился и зачерпнул полную ладонь воды. Она была прохладной и очень чистой. В этот же миг он услышал легкий всплекс воды, повернул голову и тихо засмеялся. Довольно большая рыба выпрыгнула из воды и тут же скрылась…
Он не заметил, как к нему подошла Клара. Она слегка пригнулась, затем присела на корточки, и словно дитя, стала наблюдать за игрой рыб. Люди долгое время не замечали друг друга ─ наблюдали за чудесами, которые им то и дело творили всевозможные позвоночные водные животные с конечностями в виде плавников. Первый простился с «детством» мужчина. Он с неохотою привстал и подошел к женщине, затем взял ее за руку и предложил ей вместе прогуляться. Прогулка на свежем воздухе затянулась. Затянулась по вине богатой женщины, дни которой были сочтены. Жажда жизни вынудила ее рассказать мужчине из России очень многое о себе. И о том, что она оставила и что еще может оставить после себя на этой земле. Предсмертные откровения больной женщины Чубчиков не прерывал, он все время молчал. Его молчание немке нравилось. Оно не только ее успокаивало, но и придавало ей жизненной энергии. Иногда ей казалось, что она шла саду только одна, наедине с собой. Она изливала свою душу себе все больше и больше…
Федор Чубчиков из продолжительного монолога женщины, которая доселе оставалась для него все еще чужой, многое почерпнул. Кое-что из ее откровений, он не понимал. Она все время говорила по-швабски, лишь изредка переходила на хохдойч. Однако, все то, что он понимал, его страшно интриговало.
Клара Клюге родилась на юге Германии, ее родители были простыми крестьянами. Закончила школу ─ вышла замуж за нелюбимого мужчину. От разочарования плакала, плакала даже на своей свадьбе. Ее любимый парень Томас погиб через неделю после окончания войны, погиб почти мальчишкой. Он так и не успел по-настоящему поцеловать свою любимую девушку. Шли годы. Нелюбимый становился для Клары все ближе и милее. И не только потому, что они за эти годы притерлись друг к другу. Сближало их совсем другое. Ганс Клюге имел свое дело, изготовлял мебель. Сначала лично сам, потом нанял рабочих. Появились деньги, купили однокомнатную квартиру, потом дом. Через пять лет молодой предприниматель построил собственную фабрику. Спрос на мебель был очень большой, страна вставала из руин, создавались все новые и новые семьи. Клара завидовала своим покупателям, которые радовались новой мебели, простому человеческому счастью. У жены богатого мужчины как раз этого и не было. Не было и детей. Завести их сначала мешала нелюбовь к мужу, потом производственные проблемы. Несмотря на душевную печаль, она всегда подставляла свое плечо супругу. Работала с ним наравных, ничем и никогда не гнушалась. Особенно тогда, когда он тяжело заболел. В постели пролежал почти год. Его страшно мучили суставы, ноги и руки порою не двигались. Напасть прошла, стало легче. В том, что ее муж вновь обрел свою былую силу и славу, была львиная доля и его жены.