─ Мой Федор, мне придется взвалить себе на плечи всю его работу…
Затем тяжело вздохнул, вновь сделал пробежку и еле-еле слышно добавил:
─ Правда, без всяких доплат к моей заработной плате…
Чубчиков внимательно посмотрел на часы и быстро встал со стула. До начала смены ему предстояло принять три десятка ключей и пару толстых папок, куда заносились всевозможные замечания во время несения службы. Он быстро открыл небольшой шкаф и очень внимательно пробежал глазами по полочкам. Все ключи были на месте. Ничего курьезного не нашел он и в книгах. Затем он подошел к коллеге и простился с ним. Меркель, сделав улыбку до самых ушей, махнул ему рукой и закрыл за собою дверь. Чубчиков еще долго наблюдал через окно за удалявшимся в сторону автобусной остановки немцем. Как только тот скрылся из виду, он опустился на стул и тяжело вздохнул. Временно исполняющий обязанности бригадира будет рваться из кожи вон, чтобы занять место заболевшего.
Вскоре пришел на смену господин Шмидт, напарник. Он, как и Чубчиков, не сомневался, что простым клеркам грозила большая нервотрепка. В том, что из-за болезни бригадира страсти на работе накалятся, не сомневался и Иван Геринг, через пару дней он оказался в одной смене с Чубчиковым. Бывший педагог, как всегда, вел себя очень мирно, в дебаты о настоящем или будущем бригадире не влазил. Он прекрасно знал, что любая козявка нуждалась в начальнике. Без вождя не обходился ни маленький коллектив, ни огромная империя. Все шефы, по твердому убеждению Геринга, никогда ни за кого и ни за что не отвечали. В случае успеха или победы заслуги приписывали лично себе. В случае поражения грехи валили на простых смертных.
Бывшие сибиряки проработали вдвоем три ночи и пришли к однозначному выводу: новая метла будет мести по-новому. В этом они убедились через два дня, после выходных.
Земляки пришли на проходную вместе. Меркель, исполняющий обязанности бригадира лично сам, открыл дверь подчиненным, и не протянув им руку для приветствия, строго посмотрел на часы. Окинув недовольным взглядом долговязого русского, очень громко изрек:
─ Господин Чубчиков… Вам надо приходить за тридцать минут до начала работы…
Увидев недоуменную физиономию коллеги, который чесал рукой свое левое ухо, в более строгой форме добавил:
─ За это время Вы должны переодеться и ознакомиться с указаниями, которые я буду ежедневно Вам писать в отдельной тетради…
Затем он слегка кашлянул, скорее всего, от чрезмерной напыщенности у него пересохло в горле. Вскоре он вновь открыл рот, но тотчас же его закрыл. Посмотрел на часы. Руссаки слегка улыбнулись. Никто не знал, что будет дальше. Меркель крякнул и направился в комнату, где находились всевозможные пульты и документация. Сторожа неспеша последовали за своим начальником. Он не стал перечитывать свои указания, а просто направил свой перст на толстую тетрадь красного цвета. Затем ухмыльнулся и посмотрел на подчиненных. Они молчали, словно в рот воды набрали. Через пару минут Меркель покинул помещение. Времени у него было в обрез. Его подруга Изольда от его предстоящего повышения по службе была на седьмом небе. Приглашение мужчины посетить китайский ресторан, да еще в самом центре города она восприняла с большой радостью.
Сторожа переоделись и тут же бросились к тетради, лежавшей на небольшом столике. Первым к источнику ценных указаний бросился Геринг. Чубчиков же очень вяло отнесся к инициативе новоиспеченного начальника. Только поэтому он стоял неподалеку от своего коллеги и через его плечо заглядывал в лист, испещренный мелким почерком. В отличие от старшего по возрасту земляка он также и не возмущался. То и дело изо рта бывшего учителя истории изрыгалось возмущение или отборная брань. Последнее очень смешило Федора. Он не понимал, почему многие из российских немцев, оказавшись на исторической родине своих предков, матерились по-русски.
Чубчиков внимательно присмотрелся и чуть было не потерял дар речи. Под каждой инструкцией стояла фамилия и подпись Петера Меркеля. Без всякого и.о или врио. Он медленно опустился на стул, стоявший неподалеку от доски объявлений, и с грустью посмотрел на своего коллегу. Его взгляд также был удручающим. Мужчины покачали головами и пошли на свои рабочие места. Электронные часы показывали ровно два часа, когда в сторожке раздался телефонный звонок. Чубчиков нехотя поднял трубку, представился. До его уха донесся повелительный голос, что он сначала несколько опешил. Голос был не только повелительный, но и очень надменный. Федор все еще не понимал, откуда был звонок, и кто звонил. Шефа своей охранной фирмы и директора центра он всегда узнавал по голосу, днем или ночью. Эти люди были воспитанные и очень вежливые, даже в некоторой степени были запанибрата. Из Бундестага и из министерств на проходную ночью никогда не звонили. Не звонили представители и местной власти. Чиновники, как правило, по ночам спали. Днем звонили по специальному телефону, за которым сидела секретарша. Сейчас же Чубчиков так трухнул, что он, и сам не зная почему, все это время шевелил губами. Говорил ли он что-либо в трубку, он также не давал себе отчета.