— Пока нет.
— Пока?.. Я понял.
Удостоверившись, что ему не угрожает непосредственная опасность, Марк вытянул свои длинные сильные ноги и расслабился. Наташу бесило, что даже после всего случившегося она ощущала на себе действие его мужской притягательности. Окружавшая Марка аура чувственности была почти осязаемой, даже несмотря на то, что Наташа находилась в другом конце комнаты.
Марк окинул ее ленивым взглядом отдыхающего хищника. Наташа догадалась, что сквозь ажурный свитер, должно быть, видна ее грудь, но с вызовом тряхнула головой, отбрасывая назад волосы и не позволяя себе поддаться смущению.
Марк улыбнулся.
— Знаешь, ты сейчас выглядишь совершенно обворожительно, особенно когда волосы еще спутаны после…
— Прекрати! — коротко приказала Наташа. — Мне не нужна лесть — только информация.
Он вздохнул, как бы смиряясь с неизбежным.
— Что ж, будь по-твоему. Но предупреждаю, когда я закончу, тебе будет стыдно за свой гнев.
— Это мы еще посмотрим.
Марк как-то странно посмотрел на нее — с любопытством, склонив голову.
— Посмотрим. Я начну с фактов, которые ты считаешь столь важными. Моя профессия — оценка произведений искусства. Этому делу я учился в университете и в галерее моего дяди…
При упоминании имени известного парижского знатока живописи, имеющего свой бизнес в этой сфере, Наташа вздрогнула от удивления. Этот человек практически сам представлял собой целое учреждение! В международных кругах, связанных с искусством, вряд ли можно было найти второго такого уважаемого и авторитетного специалиста. Если Марк хотел добиться эффекта разорвавшейся бомбы, то он выбрал для этого самое подходящее оружие.
В голове пронеслось несколько мыслей одновременно. Во-первых, Трейси была права. Вторая мысль оказалась пострашнее, от нее по спине пробежал неприятный холодок: с такими связями, как у него, Марк мог при желании навредить ее карьере гораздо больше, чем даже Якоб. Возможно, ей стоит отбросить вызывающую позу и просто принять то, что уготовано судьбой. В конце концов с картиной-то ничего не случилось.
Но нет. От того, кто он, ничуть не меняется то, что он сделал. Марк все еще задолжал ей объяснение.
— Я вижу, ты слышала о моем дяде, — кивнул Марк, наблюдая за сменой выражения ее лица. — Теперь по крайней мере ты знаешь, что я происхожу из семьи, которая давно и заслуженно пользуется честной репутацией в нашем бизнесе. — Он помолчал, затягиваясь сигаретой. — Так или иначе, в число моих клиентов входит и «Такамура Групп». Узнаешь название?
Еще бы не узнать! Это тот самый японский инвестиционный консорциум, которому Якоб собирался продать Матисса. На этот раз неодобрение, промелькнувшее в Наташиных глазах, было несомненным, и Марк его заметил.
— Я понимаю, о чем ты думаешь. Мне тоже не нравится, что шедевры европейского искусства оказываются похороненными в сейфах японских толстосумов. Но, как бизнесмен, я обязан предоставить свои услуги любому клиенту, который хочет за них заплатить.
Наташа беспокойно переступала с ноги на ногу. Нельзя допустить, чтобы ее праведный гнев утих под действием этого бархатного, успокаивающего голоса!
— Мой контракт с «Такамура Групп» касается оценки одного-единственного предмета: картины, что висит сейчас у меня за спиной. Экспертиза завершена сегодня утром при великодушной помощи моего знакомого профессора химии. Я носил картину в его лабораторию. Там провели анализ пигментов и спектрографию — думаю, с этими безвредными тестами ты хорошо знакома.
Наташа кивнула. Речь шла о достоверных, но довольно сложных и редко применяемых методах проверки подлинности картин.
— Строго говоря, в них не было особой необходимости, — продолжал Марк. — Все, что мне нужно было узнать, я уже выяснил, рассматривая через увеличительное стекло характер мазков. Анализы всего лишь подтвердили мои заключения.
Наташа тоже знала, что характер мазков индивидуален для каждого художника, и поэтому их анализ служит главным методом, с помощью которого устанавливается авторство в спорных случаях. Сама того не желая, она почувствовала уважение к Марку: для такого анализа нужен точный глаз и энциклопедические знания о технике художника. При других обстоятельствах она бы с удовольствием продолжила беседу на эту тему, но сейчас предстояло получить ответы на более неотложные вопросы.
— Но почему, скажи на милость, ты взял картину из моей квартиры тайком, как воришка? Почему, если нужно было провести экспертизу, ты не обратился прямо к Якобу Ноксу?