— Дело в том, что тебе будут задавать вопросы…
Он бросил на нее непонимающий взгляд.
— Вопросы возникли у страховой компании, — уточнила Наташа. — Прошлой ночью из галереи украден Матисс, и Якоб сказал, точнее, намекнул, что воров нанял… ты.
Повисла пауза, пока Марк переваривал информацию. Наташа почувствовала, что в комнате словно становится холоднее.
— Ты говоришь так, будто сама в это веришь!
Наташа пожала плечами с фальшивым равнодушием.
— Так ты не крал?
— Конечно, нет! Более того, я не верю, что ты всерьез можешь считать меня способным на такое! Однако Якоб Нокс меня поражает… — На миг он задумался, сложив руки ладонями вместе и постукивая кончиками пальцев у себя перед носом. Наташа сердито приказала себе продолжить разговор. Учитывая, с какой силой воздействовало на нее его соседство, она должна завершить свое дело и убраться отсюда как можно скорее. Но прежде чем она смогла перехватить инициативу, Марк вклинился с вопросом:
— Скажи, не вчера ли твой босс встречался с Шимазу?
— Вчера.
— И японец рассмотрел так называемого Матисса, следуя моим указаниям, и обнаружил, что это подделка?
Наташа подтвердила, что так оно и было. Марк с удовлетворенным видом откинулся на спинку кресла и кивнул.
— Что ж, ситуация ясна.
Однако Наташа была далека от какой бы то ни было ясности. Она сознавала только то, что быстро теряет контроль над течением разговора и теперь совершенно не представляет, как вернуть его в нужное русло. Марк между тем не давал ей такого шанса. Ее молчание он расценил как замешательство.
— Полно, Наташа! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что задумал месье Нокс.
Замечание показалось Наташе оскорбительным, и она ощетинилась:
— Значит, я на редкость тупа. Понятия не имею, что ты имеешь в виду!
— Прекрасно, я объясню. Говоря проще, твой босс украл картину сам.
Сенсационное обвинение повисло в воздухе, как вспышка огненного фейерверка. Наташа была сражена. Ситуация совершенно вышла из-под контроля! Она пришла сюда с простым требованием — чтобы Марк сохранил в тайне ночь, которую они провели вместе, а дело кончилось тем, что он обвинил Якоба в уголовном преступлении!
— Что-что? Чего ради он стал бы это делать?
— Все очень просто. Чтобы получить страховку.
Наташа посмотрела на него как на ненормального.
— Но это же нелепо!
— Совсем наоборот, это его единственный шанс. Послушай, и тебе станет ясна логика его плана. Прежде всего, согласна ты признать, что Матисс подделка?
— Откуда я знаю! Я не специалист по творчеству Матисса.
— Тогда поверь мне на слово, картина не настоящая, — уверенно заявил Марк. — На самом деле она, вероятно, написана в последние год-два, и ее автор — квалифицированный реставратор картин из Ниццы. Этот мошенник весьма умен, власти о нем знают, но им никак не удается собрать достаточно улик, чтобы его арестовать. Якобу Ноксу известно… Наташа! Не смотри на меня с таким ужасом!
— Но Якоб купил картину на аукционе! — возразила она.
— Аукцион этот проходил случайно не в районе Ниццы?
— Э… где-то на юге Франции, — призналась Наташа, вспоминая, что Якоб не слишком вдавался в подробности, когда рассказывал эту историю.
Уголки губ Марка изогнулись в кривой улыбке:
— Ну, что я говорил? По-моему, твой босс знал, что картина поддельная. Именно поэтому он и пытался помешать мне ее осмотреть. Однако, как мы теперь знаем, его план совершенно случайно рухнул…
Наташа бросила на него свирепый взгляд.
— Он не мог знать, что это фальшивка, — прошептала она.
— Когда Шимазу разоблачил картину как фальшивку, — невозмутимо продолжал Марк, — с чем в результате оставался Якоб? Не с шедевром Матисса стоимостью в четыреста тысяч долларов, а с имитацией, пусть и превосходной, но которая стоит от силы четыре сотни. Согласись, весьма существенная потеря! — Марк сощурился. — Однако у него оставался еще один вариант, который позволил бы полностью получить всю объявленную стоимость картины…
— Украсть ее самому ради получения страховки, — подсказала Наташа.
— Вот именно.
— Но это же мошенничество! Он может попасть в тюрьму! Якоб не стал бы так рисковать собственной свободой.
— Неужели не стал бы?
— Нет, — повторила Наташа, сознавая при этом, что ее уверенность далеко не так непоколебима, как бы ей хотелось.
— А тебе не показалось странным, что картина была украдена в первую же ночь после того, как в ней разоблачили фальшивку?