— За обедом? — ошеломленно переспросила Наташа. — Если ты думаешь, что я собираюсь терпеть твое общество хотя бы лишнюю минуту, не говоря уже о целом обеде, то ты глубоко заблуждаешься!
— Не думаю, что я ошибся. — Марк усмехнулся. — Я действительно заказал для нас столик в «Клубе 21», мы должны быть там ровно через семнадцать минут!
— Что? Ты сошел с ума! Я и не собираюсь ехать с тобой!
Марк немилосердно раздавил в пепельнице сигарету и встал с кресла, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. Его лицо приняло прежний, леденящий оттенок высокомерия.
— Неужели? Ты и впрямь готова рискнуть вызвать мое недовольство, когда в моих руках — неограниченная власть над твоим будущим?
Внезапно до нее дошел смысл его игры. Он ее шантажирует: или исполняй мои приказания, или твоя карьера будет разрушена! Кровь отхлынула от лица Наташи в тот самый миг, когда руки сжались в кулаки. Еще никогда в жизни она не была такой разъяренной и при этом никогда не чувствовала себя более беззащитной. У него действительно была возможность осуществить угрозу, чреватую для Наташи самыми катастрофическими последствиями, а она была бессильна ему помешать. Ей стало плохо.
— Что ты от меня хочешь? — прошипела она, вне себя от злости.
— В данный момент — всего лишь чтобы ты составила мне компанию за обедом.
Мир вокруг Наташи вдруг стал черным, угрожающим. Она чувствовала себя, как котенок, брошенный в штормовое море. Какой же ошибкой было прийти сюда! Она добилась только того, что ухудшила и без того незавидное свое положение. Если бы она не стала вмешиваться в течение событий и доверилась судьбе, может быть, ее тайна каким-то чудом так и осталась тайной. В худшем случае ей пришлось бы предстать перед лицом мстительного гнева Якоба. Но это было бы в сотни раз лучше, чем ситуация, в которой она оказалась теперь!
Наташа отвернулась. Может быть, стоит сдаться и принять приглашение на обед в «Клуб 21»? Это относительно безопасно. Но что потом? Согласившись сейчас, она может подготовить почву для более опасной капитуляции. Вопрос в том, как далеко зайдет этот мужчина в своих притязаниях. Наташа могла бы дать руку на отсечение, что знает этот ответ.
— А если я откажусь? — с вызовом спросила она, все еще стоя спиной к Марку.
— Откажешься? Означает ли это, что у тебя другие планы на вечер? — В голосе Марка появились опасные нотки. — Возможно, существует некто другой, обидеть которого, с твоей точки зрения, еще опаснее, чем меня?
Наташа обернулась, взглянув на него вспыхнувшими от ярости глазами.
— Ты имеешь в виду Якоба?
— Вот именно.
— Да как ты смеешь даже предположить такое!
— Должен ли я понимать твое возмущение в том смысле, что достопочтенный хозяин галереи месье Нокс не является твоим любовником? — холодно осведомился Марк.
— Разумеется, нет! Он… он просто свинья! — воскликнула Наташа с чувством. — Неужели ты не понимаешь? Именно поэтому я так его боюсь.
Ошибиться было невозможно: на лице Марка промелькнуло выражение явного облегчения.
— Хм, по крайней мере хоть на это тебе хватило здравого смысла. А сейчас, если хочешь освежиться, ванная — позади тебя. Собираясь в «Клуб 21», обычно все хотят выглядеть как можно лучше.
Наташа в отчаянии поняла, что у нее нет выбора. Она должна поступать так, как ей «посоветует» Марк, по крайней мере до тех пор, пока не придумает какой-нибудь способ выбраться из этой передряги. Застонав от досады, она удалилась в ванную и хлопнула за собой дверью.
Через несколько минут, когда она вернулась, Марк был уже одет: на нем был длинный темно-синий плащ из дорогого кашемира, на шее — мягкий шерстяной шарф в шотландскую клетку. Наташин шарф он держал в руках. Когда Марк обернул его вокруг ее шеи, мелькнула мысль, что он словно накинул на нее петлю.
— Моя очаровательная Клеопатра, — мягко проговорил Марк. — Что я должен сделать, чтобы гнев не омрачал больше ваши прекрасные глаза? — Жестом, который она помнила слишком хорошо, он провел по ее щеке кончиками пальцев. Наташа почувствовала, что по ней прокатилась знакомая жаркая волна, и поспешно отодвинулась.
— Тебе придется очень и очень постараться!
Семь кварталов до ресторана они прошли в полном молчании. Час «пик» уже миновал, и поток всевозможного транспорта стал реже, на город опускалось вечернее затишье. Ноябрьский воздух был холодным и влажным, небо хмурилось. Сезонные выставки товаров в огромных витринах магазинов на Пятой авеню уже сияли огнями, но Наташа не чувствовала в этом ничего праздничного.