— Но ты ведь никогда не делишься со мной своими проблемами.
— Да я постоянно тебе жалуюсь. Ты не замечаешь, потому что любишь слушать про клуб, — возразила она. — А что обо всем этом говорят твои друзья?
— Я не на ранчо. И превращаюсь в какое-то жутковатое, жаждущее крови существо. Парень, о котором я тебе рассказывала, — Скип Тейлор — предложил мне работу по переписыванию сценария, поэтому сейчас я нахожусь в «Парагоне» — источники, пансион, спа и курорт; это недалеко от Ла-Басуры.
— Вот в la basura ты и окажешься.
— Ха, ха и ха. Мои друзья думают, что я у тебя, но здесь мне спокойнее.
— Ты ничего не придумываешь?
— Нет. Когда я к кому-нибудь прикасаюсь, у меня действительно случаются такие вспышки — я вижу окровавленную плоть.
— Нет, я имею в виду работу, этот сценарий, — раздраженно возразила она. — Это же очень дорогой отель.
— И к тому же еще пансион. Нам с Горбуном из Нотр-Дама здесь как раз самое место. Это отличное убежище! Убежище! — Я взглянула на часы. — Продюсер страшно опаздывает на встречу.
— В Голливуде так демонстрируют свою значимость — заставляют людей ждать. А что сказал Гэбриел?
Я пояснила, что не смогла связаться с ним, и снова принялась описывать то, что происходит в моей голове:
— Ты когда-нибудь видела фильмы Дэвида Кроненберга? Очень похоже, только без всякого художественного наполнения.
— Когда ты так говоришь, мне с трудом верится в то, что все столь серьезно.
— Мерседес, если я перестану валять дурака, я начну рыдать и уже не смогу остановиться.
Она немного помолчала, а потом призналась:
Я бы волновалась о тебе еще больше, mujer, если бы не знала, что ты сильная.
— Мне бы очень хотелось, чтобы слово «сильная» было синонимом слова «разумная».
Когда Мерседес стала обещать мне, что попробует отыскать Гэбриела в Интернете по своим хакерским каналам, в дверь позвонили.
— Мне нужно идти, — сказала я.
— Рад, что мы будем работать вместе, — заявил Скип, входя в комнату.
А потом протянул мне свою ладонь.
Я подготовилась к контакту. Когда Скип схватил меня за руку, перед моими глазами всплыла картинка, омытая блестящими карминными ручейками: я увидела, как белые зубы царапают белую кость, отрывая от нее плоть.
Скип уже прошел мимо меня и оказался в просторной комнате.
— Расположилась? Отлично, отлично. Чудесное место. Надеюсь, ты готова ринуться в бой.
Не успела я закрыть входную дверь, как он уже уселся за обеденный стол, вынул из кожаной сумки бумаги и беспокойно задергал ногой.
Когда мы встретились в первый раз, я не обратила внимания на то, какое у него гладкое и розовое лицо. Сейчас мне это очень понравилось.
— Милли, вот последняя версия «Зубов острых». — Скип плюхнул на стол объемистую рукопись.
Открыв первую страницу, я с ужасом прочитала имя автора. Это был молодой, но очень успешный сценарист, которому платили огромные суммы за его динамичные, жестокие фильмы. Я ляпнула первое, что пришло мне в голову:
— А ты не говорил, что я буду переписывать именно его сценарий.
— Нужно же с чего-то начинать. — Он указал на рукопись с таким видом, будто собирался уличить ее в самых отвратительных преступлениях. — Понимаешь, в чем тут проблема?
Сценарий состоял из 324 страниц. Каждая заняла бы примерно минуту экранного времени. Произведя нехитрые вычисления, я сказала:
— В таком виде сценарий рассчитан на пять часов.
— Он считает себя гением, но это полная чушь, с которой ничего не поделаешь. Ты полностью в материале, потому что этот фильм — о нападении чупакабры на небольшой городок.
— О летающем демоне, который убивает коз? О демоне из латиноамериканского фольклора?
— Да, о нем. Я надеялся, что фильм будет одновременно ужастиком и аллегорией, но он получился невероятно неуклюжим. Там есть сцены, которые наводят ужас, и сцены, которые служат аллегорией, но нет ни одной, в которой было бы и то, и другое. Никакого симбиоза.
— А какова аллегория?
— Чупакабра символизирует страх перед безликой культурой потребления, которая высасывает из нас души. Мы больше не люди, а пустые оболочки.
— Замечательная тема, — оживилась я, почувствовав прилив волнения. — У тебя есть какие-нибудь особые указания?
Когда Скип стал копаться в своей сумке, чтобы достать несколько скрепленных вместе страниц, у него выкатилась ручка. Я успела схватить ее, прежде чем она упала на пол.
— Отличная реакция, — похвалил он. — Ват мои пометки. Сократи фильм примерно до ста минут. Показывай, а не говори. Убей всю эту ерунду в середине — ты поймешь, о чем я говорю. — Он щелкнул пальцами. — Ой, да, обязательно оставь что-нибудь из поэтической размазни, чтобы автор порадовался. А в остальном ориентируйся на свои вкус и талант.