Иэн разберется с Сайласом, а потом я, уже преуспевающая сценаристка, вернусь домой. И тогда госпожа Грант не сможет сказать, что у меня нет профессии.
Лицо инвалида по-прежнему было повернуто в мою сторону, что меня очень смущало, хотя он и не смотрел на меня в упор. Прикончив обед, я оставила на столе щедрые чаевые.
Приблизившись к своему домику, я заметила, что парадная дверь открыта. Я прекрасно помнила, что заперла ее, а обслуга давным-давно закончила уборку. Я осторожно приблизилась к дому. Вход блокировали два огромных кожаных чемодана. Отодвинув их в сторону, я услышала плеск воды. Французские распашные двери были открыты, и я увидела в бассейне чью-то темную голову и коричневое тело.
Обнаженная личность имела общие очертания и размер мужчины, а точнее — характерные размер и очертания Томаса Кука.
Взглянув на чемоданы, я увидела на них монограмму «ТК».
— Эй! — крикнула я, заходя во дворик. — Эй!
Томас подплыл к краю бассейна.
— Что такое? — Это было скорее приветствие, чем вопрос.
— С какой стати ты здесь и как ты сюда попал?
— Меня впустила горничная.
— А разве это не против парагонских правил? Почему она это сделала?
— Потому что я Томас Кук.
Он с невозмутимым видом вылез из воды; так обычно поступают дети, модели и сумасшедшие — существа, которые чувствуют себя голышом вполне комфортно. Я, конечно, могла отвести взгляд, но посчитала, что правильнее смотреть прямо в глаза, чтобы донести до Томаса всю глубину моего раздражения. Если мой взгляд и скользнул чуть южнее, то по чистой случайности.
— Эти придурки сдали кому-то мой номер. Принеси мне полотенце, а?
Я собралась было пойти за полотенцем, но вдруг сообразила, что мною командуют.
— Сам возьми.
— Ладно. Я просто не хотел мочить пол.
— Ой, хорошо, — подчинилась я, а вернувшись с полотенцем, спросила: — За что они тебя выперли?
Томас пожал своими тощими плечами.
— Я так и не понял. Может, я по пьяни сам освободил номер? — предположил он таким тоном, будто ждал от меня ответа.
— Наверняка для тебя найдется еще один. Я позвоню портье и узнаю.
— По правде говоря, они вели себя удивительно нелюбезно. Говорили о каком-то ущербе. — Бросив полотенце на цементный пол, Томас вошел в дом.
Я разложила полотенце на стуле, чтобы оно сохло, и последовала за Куком. Взяв в руки трубку гостиничного телефона, я заявила:
— Уверена, что они все уладят.
Потом нажала на кнопку с надписью «портье», и мне ответили:
— Портье. Не могли бы вы подождать?
— Хорошо, — согласилась я.
Слушая успокаивающие звуки свирели, я взглядом искала Томаса. Я надеялась, что он пошел одеться.
Тут музыка прервалась, и в трубке раздался чей-то голос:
— Спасибо за терпение. Чем могу вам помочь, госпожа Де Лос Сантос?
— Здравствуйте, я хотела спросить, нет ли у вас…
На кухне раздался стук.
— Госпожа Де Лос Сантос?
— Я перезвоню вам чуть позже, — пообещала я и повесила трубку.
Когда я ворвалась на кухню, Томас как раз собирался отпить из бутылки с кровью.
— Не делай этого! — воскликнула я.
Но было уже поздно.
— Уэ-э-э! — закричал он и, выплюнув кровь, с силой опустил пластиковую бутылку на рабочий столик. Несколько драгоценных капель густой красной жидкости выплеснулось на пол. Пытаясь обойти кровавое пятно, он поскользнулся и упал.
— Это что еще за дрянь? — потребовал Томас объяснений.
— Что значит что? — выпалила я. — Это парагонский протеиновый напиток.
Он расхохотался.
— Оставь актерскую игру профессионалам. — Окунув палец в лужицу красной жидкости, Томас обнюхал его. — Кровь. Я проводил время с этой девушкой, а она, оказывается, вращается в готских вампирских кругах. Ты ее пьешь или размазываешь по телу перед сексом?
— Моя личная жизнь не…
— Так и заболеть недолго. Да, я знал, что в тебе есть какая-то шиза. — Вставая, он скорчил физиономию. — Похоже, я потянул лодыжку. Нельзя сказать, что это была твоя вина, но мой менеджер наверняка так подумает. Ты ведь их знаешь, они обожают вызывать юристов и всех засуживать. — Томас хладнокровно оглядел свое обнаженное тело. — Ты знаешь, в киношных контрактах есть пункт об аморальности, и Скип может уволить тебя, если узнает, что ты такая извращенка.