Я уже смекнул, что надо держать ухо востро, поскольку мистер Квадрочелли имел склонность внезапно переходить на совершенно другую тему.
— Один наш общий друг, — ответил я.
— Надеюсь, это было не слишком тяжело?
— Не слишком, — сказал я.
— Увы, — вздохнул он. — Все мы смертны. Он обхватил себя руками, словно желая удостовериться, что все на месте.
— Давайте поговорим о более приятных вещах. Вам уже приходилось бывать в Италии?
— Нет, — ответил я, решив не упоминать о поездке во Флоренцию, когда я охотился за Фабианом.
— Тогда я буду вашим гидом. Наша страна удивительна, полна сюрпризов. Некоторые из них даже приятные. — Он засмеялся, для него, видимо, было обычным радоваться собственным шуткам. Мне начал нравиться этот человек, его живость, крепкое здоровье и несколько избыточная откровенность. — Мы уже больше не великая страна, а наследники былого величия. Убогие сторожа того, что понемногу распадается от времени. Я отвезу вас в мой дом под Флоренцией. Посмотрите своими глазами мои виноградники, попробуете на месте ваше будущее вино. А оперу вы любите?
— Никогда не бывал.
— Поведу вас в театр Ла Скала в Милане. Придете в восторг. Как долго вы пробудете в Италии?
— Зависит от Майлса.
— Только не спешите уезжать, умоляю вас. Я не хочу, чтобы наши отношения сводились к сугубо деловым, — сказал он с серьезным видом. — Я понимаю, что это звучит глупо, но для качества вина было бы лучше, чтобы между нами были не только деловые связи. Вы хорошо переносите море?
— Не знаю. Я выходил только в озеро на весельных лодках.
— У меня есть небольшая прогулочная яхта длиной в двадцать пять футов. Мы отправимся на остров Джаннутри. — Квадрочелли ткнул пальцем в направлении туманного пятнышка на горизонте. — Он сохранился в первозданной красе. В наши дни это такая редкость. Жаль только, что купаться холодновато. А вода — чистая, как сапфир. Устроим пикничок и позагораем на песке. Вот увидите, вас придется силком тащить оттуда. На всю жизнь запомните. А где вы живете в Америке?
— В Вермонте, — чуть поколебавшись, ответил я. — Но я часто переезжаю.
— Вермонт, — он содрогнулся. — Никак не возьму в толк, почему люди живут в такой холодрыге, если их к тому никто не принуждает. Как Майлс, например. Когда-нибудь он непременно сломает себе шею, гоняя на лыжах, как сумасшедший. Кстати, я миллион раз говорил ему, что нечего жить среди снегов да ходить на лыжах. Рядом с моим домом продается прекрасная вилла и по сходной цене. С его знанием языка он мог бы жить у нас, как король, прежде чем все провалится в тартарары… У него ведь неплохой капиталец… — Квадрочелли испытующе поглядел на меня, прищурив глаза. — Верно?
— Не знаю. Как я уже говорил, мы недавно познакомились.
— О, вы весьма сдержанный человек.
— Более или менее.
— Могу ли я спросить, мистер Граймс… — последовал нетерпеливый жест. — Как ваше имя?
— Дуглас.
— А меня зовут Джулиано. Будем называть друг друга просто по имени. Так скажите, Дуглас, какой у вас бизнес?
— Главным образом помещение капитала, — немного замявшись, ответил я.
— Не буду назойливым, — Квадрочелли вытянул руки, как бы отводя дальнейшие вопросы. — Вы друг Майлса, и этого для меня вполне достаточно. А теперь время уже завтракать, — сказал он, поднимаясь. — Макароны и свежая рыба. Пища простая, но с того самого дня, как я живу со своей дорогой половиной, у меня никогда еще не болел живот. Полнеете, говорят мне доктора, но я же не собираюсь стать кинозвездой, — снова рассмеялся он.