— Погодите, — сказал я, наморщив лоб в нарочитом раздумье, — а как его зовут?
— Вам незачем знать его имя, — ответила она, строго взглянув на меня. Неверные жены, даже англичанки, как видно, не очень-то охотно называют имена или адреса своих любовников.
— Вообще-то я особенно не приглядывался, — с невинным видом продолжал я, — но, кажется, заметил в дверях одного человека, похожего на того, которого вы описали. Примерно в половине седьмого. — Мне хотелось, чего бы это ни стоило, поближе с ней познакомиться и как можно дольше задержать ее в баре.
— Какая скука, — с досадой произнесла она. — И что за почта в наши дни!
— Простите, — сказал я, нащупав ее письмо в кармане, — я не совсем вас понял.
— Это неважно, — поморщилась она.
Официант поставил перед ней рюмку с таким видом, словно собирался преклонить колено. Мне виски было подано без всяких церемоний. Она подняла рюмку и кивнула мне. Как видно, к незнакомцам в баре она относилась без девического предубеждения.
— Вы надолго сюда? — спросил я.
— Кто его знает, — пожала она плечами. На ее рюмке краснел след губной помады. Мне очень хотелось узнать ее имя, но не следовало торопиться с этим. — Старая Флоренция прекрасна. Бывала я в городах и повеселее. — Она резко повернула голову, чтобы взглянуть на входивших в бар. Вошла семейная немецкая чета, и она нахмурилась, нетерпеливо взглянула на часы. — А вы загорели, — заметила она. — Ходили на лыжах?
— Немного.
— Где?
— Сан-Мориц, Давос, — соврал я.
— Обожаю Сан-Мориц и весь тамошний занятный народ.
— Вы были там в этом году?
— Нет, одно горестное событие помешало. — Она со скукой оглядела помещение бара. — Как уныло тут. Должно быть, Данте похоронили по соседству. Вы не знаете в городе какого-нибудь местечка повеселее?
— Вчера вечером я был в очень неплохом ресторане Саббатини. Если вы пожелаете присоединиться ко мне…
В этот момент вбежал мальчик-посыльный, выкрикивая:
— Леди Лили Эббот. Леди Лили Эббот… Она поманила к себе мальчика, а я тут же вспомнил, что ее письмо было подписано буквой «Л».
— Telephone per la signora,[9] — сказал посыльный.
— Emalmente![10] — воскликнула она, поднялась и последовала в холл за посыльным. Сумочку оставила в кресле, и я был не прочь заглянуть в нее, пока она говорит по телефону, но немецкая чета почему-то пристально уставилась на меня. Пришлось отказаться от своих намерений.
Минут через пять она вернулась. Лицо ее пылало благородным негодованием. Она тяжело опустилась в кресло, вытянув ноги под столом.
— Надеюсь, ничего плохого, — участливо произнес я.
— Но и ничего хорошего, — угрюмо отозвалась она. — Пока лишили меня счастья и блаженства. Изменения в расписании. Что ж, кто-то из нас пострадает. — Медленно допив джин, она достала из сумочки сигареты и зажигалку.
— Если вы свободны… — неуверенно начал я. — Я как раз хотел предложить, когда вас позвали к телефону, леди Эббот. — Первый раз в жизни я обращался к женщине, называя ее «леди», и почти споткнулся на этом слове. — Мне хотелось пригласить вас…
— Извините, — перебила она. — Очень мило с вашей стороны, но я занята. Приглашена на ужин. Машина ждет меня у подъезда. — Она поднялась, захватив пальто и сумочку. Я тоже галантно поднялся.
Твердо взглянув мне прямо в глаза — решение, видно, было уже принято, — она сказала:
— Ужин должен окончиться рано. Милые мои старушки пойдут бай-бай. И если хотите, мы можем выпить на сон грядущий.
— О, конечно.
— Скажем, в одиннадцать часов. Здесь же, в баре.
— Буду ждать.
Она покинула бар, оставив за собой волну сладостного трепета, подобного замирающим в отдалении звукам церковного органа.
Ночь я провел у нее в номере. Все произошло чрезвычайно просто.
Раздеваясь, она сказала:
— Я приехала во Флоренцию грешить. И согрешу.
Кажется, лишь под утро она поинтересовалась, как меня зовут.
Несмотря на свое высокомерие и заносчивость, она была нежной очаровательной любовницей, нетребовательной и благодарной, не могу сказать, что удовольствие обладать этой женщиной было больше оттого, что к нему примешивалась месть за похищенные семьдесят тысяч.
Лили Эббот была начисто лишена даже обычного женского любопытства. Мы мало разговаривали, и она не спрашивала, кто я такой, чем занимаюсь, почему я во Флоренции и куда собираюсь ехать.