— Вы похожи на потасканного плейбоя, — мстительно произнес я.
Фабиан тяжело вздохнул.
— Порой, Дуглас, — сказал он, — лучше уж не быть столь откровенным.
— Вы же сами спросили.
— Ну и что? Могли не отвечать, — проворчал он. — В следующий раз не спрошу.
Помолчав немного, он добавил:
— Последние годы я усиленно старался выглядеть, как отошедший от дел английский фермер-джентльмен.
По-видимому, судя по вашей реплике, я мало в этом преуспел.
— Просто я не знаю, как выглядят пожилые английские фермеры-джентльмены. В «Святом Августине» они не часто появлялись.
— Но все же не догадались, что я урожденный американец?
— Нет.
— И то хорошо. — Фабиан разгладил усы. — А вам никогда не хотелось пожить в Англии?
— Нет. Хотя меня вообще никогда никуда не тянуло. Будь у меня все в порядке со зрением, я бы никуда из Вермонта не уезжал. А почему вы спросили про Англию?
— Многим американцам там нравится. Особенно в провинции, в часе езды от Лондона. Вежливый, неназойливый народ. Ни суеты, ни спешки. Обожают чудаков. Первоклассные театры. А если вы любите бега или удить лосося…
— Бега я обожаю. Особенно после триумфа Полночной мечты.
— Славный конек. Вообще-то я имел в виду не только бега. Например, отец Юнис три раза в неделю устраивает конную охоту.
— И что из этого?
— У него прекрасное поместье в провинции, примерно в часе езды от Лондона…
— Кажется, я смекнул, куда вы гнете, — оборвал я.
— Нет, Юнис вполне самостоятельная девушка.
— Кто бы мог подумать?
— Лично я, — продолжал Фабиан, — нахожу ее на редкость хорошенькой. Когда на нее не давит общество старшей сестры, она такая веселенькая и бойкая…
— Да она едва взглянула на меня за все эти дни.
— Ничего, еще взглянет, — посулил он. — Все в свое время.
Я не признался, какие сладострастные мысли по отношению к Юнис питал, пока «ягуар» плавно мчал нас по живописной дороге.
— Вот, значит, почему вы спросили Лили, не захочет ли Юнис присоединиться к нам? — догадался я.
— Должно быть, мое подсознание натолкнуло меня на эту идею, — ответил Фабиан. — В то время.
— А сейчас?
— А сейчас я бы посоветовал вам как следует обмозговать мое предложение. Спешки, впрочем, никакой нет. Можете взвесить все «за» и «против».
— А что скажет Лили?
— По некоторым ее высказываниям я бы рискнул предположить, что она относится к этому благосклонно. — Фабиан вдруг хлопнул в ладоши. Мы приближались к предместью Берна. — Давайте пока оставим эту тему. На некоторое время. Пусть будет как будет.
Фабиан вытащил из отделения для перчаток карту автомобильных дорог и погрузился в нее, хотя до сих пор, куда бы нас ни заносило, он, похоже, знал каждый поворот, каждую улочку.
— Кстати, — спросил он как бы между прочим, — а вам Присцилла Дин тоже всучила свой номер телефона тогда вечером?
— Что значит «тоже»? — запинаясь, только и вымолвил я.
— Она украдкой сунула мне бумажку с номером. Я не настолько самовлюблен, чтобы вообразить, что она остановила выбор исключительно на мне. Все же она истая американка. Демократична до мозга костей.
— Да, мне она тоже дала свой номер, — признался я.
— Вы им воспользовались?
Я вспомнил частые гудки в трубке.
— Нет, не успел.
— Везунчик же вы, — сказал Фабиан. — Она наградила марокканца триппером. Заверните на следующем углу. Еще пять минут, и мы будем у ресторана. Мартини у них просто божественное. Пожалуй, пропустим стаканчик-другой. Вы, во всяком случае. И возьмите еще вина к обеду. После обеда за руль сяду я.
17
Мы приехали в Гштаад в сумерки. Падал снежок. В разбросанных по холмам коттеджах швейцарского стиля только начинали зажигать свет; пробиваясь сквозь задернутые занавески, он весело мигал, суля тепло и уют. В зимнем сумраке запорошенный снегом городок выглядел особенно чудесно. И меня вдруг охватила щемящая тоска по крутым снежным склонам близкого моему сердцу штата Вермонт.
Когда мы медленно ехали по главной улице, из кондитерской вывалилась шумная ватага детворы в джинсах и ярких куртках с капюшонами. Оживленные голоса и смех, как колокольчики, звенели в морозном воздухе: ребята обсуждали свои проблемы. Какую гору пирожных со взбитым кремом они только что поглотили!