- Николя, стой! - машину сильно тряхнуло, и лансер остановился у обочины. - Выйди из машины.
- Что? - захлопала ресницами я, удивлённая переменой тона.
- Выйди из машины и прокричись, иначе Николя на всю жизнь оглохнет, - совершенно спокойно произнёс Лекс.
- Не выйду, - уперлась, ожидая подвоха.
- Нет, ты выйдешь и прокричишься. Я не хочу, чтоб у одного из лучших моих людей лопнули барабанные перепонки!
- Не выйду! С какой стати?
- Выйдешь!
- НЕ ВЫЙДУ!
- ВЫЙДЕШЬ!
- НЕ ВЫЙДУ!!!
- НЕТ ВЫЙДЕШЬ!!!
Мы могли бы так долго переругиваться, если бы не услышали сначала тихое хихиканье с переднего сиденья, а потом и оглушительный хохот минуте на третьей. Ругаться мы как-то сразу прекратили, уставившись на спинку водительского кресла. После нескольких секунд затишья, из-за спинки показалась растрёпанная каштановая голова с зелёными глазами и римским профилем. Мужчина была старше меня как минимум вдвое.
- Александр Аркадьич, если вы и дальше будете продолжать в том же духе, то я точно оглохну. И при этом здесь будет вина не только этой милой юной леди.
Сказать, что мне стало стыдно - значит не сказать ничего. Я покраснела, побледнела и в конец проблеяла:
- Простите, я не хотела.
- ну что ты деточка, - улыбнулся водитель, - всё правильно ты на него кричишь. Ишь, удумал... Знаешь, ему с трёх лет никто хвост не прищемлял, кроме отца. Да и тот, был с ним слишком мягко. Если ты встретишься с Санычем, кхм, с Аркадием Александровичем, то поймёшь, что наш Сашик очень похож на мать. А Саныч очень любил свою Ирочку, вот и спускал мальцу почти всё.
Дальнейшие полчаса прошли в молчании. Мы сидели по разные стороны сиденья и усиленно старались не замечать друг друга. Водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, замечал наши надутые рожицы и широко улыбался. Но вот я наконец-то заметила, что мы вроде должны уже как приехать, а мимо нас стелилась бело-зелёной лентой лесополоса.
- Куда мы едем? - перепугалась я.
- Не пугайся так. Мы едем ко мне домой. Не могу же я оставить тебя одну в квартире, в которой несколько часов назад лежал покойник. Пока твои мама и дедушка не приедут, ты поживёшь у меня.
- А Никки и Гром? - напряглась я. - Они же там одни будут.
- Твои животные у меня. Можешь не беспокоиться. Их устроят по высшему классу.
- Куда? В питомник или в гостиницу для зверей? А может сразу на улицу? - взъерепенилась я.
- Ну и чем ты недовольна? - тоже начал закипать Лекс. - Они будут жить вместе с тобой в моём доме.
И мы опять замолчали. Темы были исчерпаны. Душа была смята горем и одновременно боялась открыться, пугаясь той жизни, которую мне сейчас предлагал Лекс.
Мы оказались дома только через полтора часа. Я смутно помню мои первые ощущения, да их, кажется, и вообще не было. Голову занимала горечь и злость. Я даже не обратила внимания ни на размеры, ни на дизайн. Просто поднялась за ним на второй этаж, и, скинув его пальто, свою куртку и пиджак, завалилась на кровать. Тело ныло, из глаз уже не лились слёзы, однако мятежный дух ещё продолжал кровоточить. Я сама не заметила, как уснула.
Мне снились монстры. Множество крылатых скалящихся тварей обступали меня со всех стороны на кристальном острове посреди моря. Два ряда острых как у акулы зубов заставляли меня не сомневаться в их мясной диете. Я кричала, пытаясь защищаться, но ничто не помогало, какую-то палку вырвали из рук, голубой сарафан, в который я была одета, был забрызган кровью - я напрочь стёрла о дерево руки.
- Я с тобой, мой малыш, - вдруг раздался голос с неба. И я поверила.
С бесшабашностью берсерка я подходила к птеродактилям, и смело гладила их по чешуйчатым головам и словно по волшебству дикие ящеры превращались в ручных зверей и улетали. Прошло несколько минут, и я осталась одна посреди хрустального острова. Страх отступил, оставив какое-то чувство целостности. Я открыла глаза и замерла. Передо мной мерно вздымалась грудь. Весьма накачанная грудь, скажем так, а ещё две руки прижимали меня к этой груди, что я не могла пошевелиться. Одна держала меня за голову, а другая... находилась пониже спины. Я хотела, было, закричать, но передумала. Когда ещё придётся спать в объятьях такого мужчины и, плюнув на все правила приличия, я поерзала и прижалась к этой груди, вдыхая аромат яблок и ещё какой-то чисто мужской запах, даже не заметив, что в то мгновение когда я закрыла глаза, на лице мужчины появилась широкая улыбка.