- Да ладно тебе, милок, - не смотри на меня, аки Ленин на буржуазию, а то еще подумаю, что влюбился! — продолжала юродствовать бабуля. — И не злись на старую. До моих лет доживешь, посмотрим как сам развлекаться будешь!
- Ай, да хрен с тобой! — сдался Андрей. Спорить с бабкой не хотелось. Да и вправду, ничего плохого она ему не сделала. — Развлекайся, от меня не убудет.
- А это ты правильно! — от прорвавшейся наружу доброй и теплой улыбки лицо старушки стало совсем светлым, словно у бабушки, увидевшей после длительной разлуки внука-шалопая. — Любишь пирожки с картошкой? — неожиданно спросила она.
- Ну есть такое, - слегка ошалев от перемены темы настороженно ответил Андрей, ожидая очередного подвоха.
- Ну тогда жди, завтра принесу, - бабка опять залихватски ему подмигнула и, сгребя с прилавка колбасу, довольно ловко выскочила за дверь, оставив Андрея с настойчивым желанием уронить на прилавок собственную челюсть.
Часам к девяти, Андрей, наконец, закончил с товаром и выбрался на перекур. Уже темнело, накрапывал мелкий противный дождик, чуть крупнее обычного тумана. Гуляющих на улице уже почти не осталось — бабки давно ушли смотреть вечерние новости, детей помладше родители уже загнали спать. Не убежали только несколько компаний подростков да вполне взрослых мужиков, расслабляющихся после тяжелого учебного или трудового дня под сенью подъездных козырьков да полусгнивших «грибочков». Кто-то завлекательно позвякивал бутылками и гранеными стаканами, кто-то бренчал на расстроенной гитаре, а кто-то, судя по доносящемуся неестественному смеху, употреблял куда менее законные и куда более забористые стимуляторы. Андрей обратил внимание на уютно устроившихся на лавке около одного из подъездов трех мужиков в советской еще военной форме. Мужики явно отмечали какой-то праздник: на облезлой лавке перед ними была расстелена газета, где в строгом порядке расположились мутные стеклянные бутылки без этикеток, картонная коробка яблочного сока, несколько фаянсовых тарелочек со снедью. Как раз в этот момент один из троицы разливал содержимое бутылки по стаканам. И судя по недовольным хлебальникам товарищей, содержимого этого явно не хватало для утоления жажды.
- Ты ее отожми, вдруг еще чего накапает, - негромко хмыкнул себе под нос Андрей, наблюдая, как неистово трясет бутылку доморощенный бармен, пытаясь добыть в свой стакан еще хотя бы несколько капель живительной влаги.
Словно бы услышав его, мужик поднял голову, посмотрел в сторону ларька и неуверенно помахал Андрею. Тот скривился, опасаясь очередного попрошайки, но на приветствие, тем не менее ответил. Мужик перекинулся парой фраз со своими и под тяжелым взглядом ночного продавца двинулся навстречу.
- Здрав будь, - поприветствовал он Андрея, поравнявшись с ним. — Ты оттуда? — кивнул он в сторону ларька. — Работаешь в смысле?
- Есть такое, - вздохнул Андрей и уже собирался было забычковать сигарету, но мужик остановил его.
- Да ты не торопись, покури по-человечески, мне не к спеху. Кстати, Толик, - мужик протянул руку, которую Андрей с благодарностью пожал. Пожатие у мужика было крепким, а ладонь сухой и гладкой.
- Спасибо. Я Андрей. Чо празднуете? — поинтересовался он больше из вежливости, чем из реального любопытства.
- Дык "желдорбеки" мы, профессиональный праздник, можно сказать!
Андрей попытался вспомнить, когда там день Железнодорожных Войск, и не смог. Все-таки не десантура и не флот, тыловики, связь и инженеры обычно празднуют без размаха и пафоса.
- Где ВДВ ломает ноги... - припомнил он, тем не менее, шутливый девиз этого рода войск.
- Там ЖДВ кладет дороги! - Толик не стал заставлять себя упрашивать и подхватил мгновенно. - Тоже из наших что ли?
- Да не, - отмахнулся Андрей, - я из пехтуры.
- Ну… - протянул Толик. - Царица полей это уважаемо! Слушай, может выпьешь с нами?
- Не, Толь, - отрицательно покачал головой Андрей. — Мне по здоровью нельзя.
За то время, что Андрей находился в завязке, он понял, что лучшим способом отбиться от настойчивым предложений выпивки будет ссылаться на здоровье. Любое другое объяснение люди отчего-то просто не способны принять. Говоришь, что не хочешь — начинают убеждать и уговаривать, говоришь, что бросил — воспринимают как личный вызов и любой ценой пытаются заставить «развязать», даже если соврать, что «закодировался» и то попытаются снять код или просто проверить, а работает ли или просто шарлатаны. И только если ссылаться на здоровье, да при этом состроить рожу пожалостливее, верят, сочувствуют и сразу же стараются держаться подальше. Видимо, боятся заразиться.