Толик купил две бутылки дешевой «паленки». За наличку. Вытаскивая из худенького кошелька помятые купюры, Толик с гордостью и даже каким-то вызовом пояснил:
- Никогда не беру бухло в долг. Нечего из семьи тащить.
Андрей подумал, что не видит особой разницы, ведь количество денег конечно, и то, что он берет водку за нал, то это просто означает, что в долг будут взяты продукты питания. Но морализаторствовать он, разумеется, не собирался. Чья бы, как говорится, корова мычала, но точно не его. У самого рыльце в пушку.
- Слушай, Толян, - поколебавшись, наконец, решился спросить он. — Ты не знаешь, что тут во дворе за хмырь такой серый ходит?
- Серый? — удивленно переспросил Толя, нежно укачивающий на руках добычу.
- Ну да, Ходит в сером костюме, серых брюках, и рожа такая противная, плоская. И серая.
На лице Толика отобразилась напряженная работа мысли, видно было, что мужик отнесся к вопросу случайного знакомца со всей серьезностью.
- Не, Андрюх, никаких серых мужиков не видел. А что? Украл он что-то? Если надо могу поспрашиваться, я с участковым на вась-вась.
- Да не, - замахал Андрей руками. Не хватало еще ментов беспокоить. — Просто интересно стало, странный он какой-то, уродливый.
- А. Не, таких не знаю, - вспыхнувший было в глазах мужика охотничий азарт угас. Махнув рукой, он отвернулся и вышел за дверь.
Ночь Вторая. Глава 6
Андрей тяжело опустился на грубую табуретку за прилавком, накрытым протертой до дыр кухонной клеенкой, и устало потер двумя пальцами отчаянно саднящую переносицу. Текущая ночь отчего-то ему казалась куда тяжелее прошедшей. Возможно, из-за того, что организм еще не успел нормально перестроиться на ночной график работы, а может, просто потому, что сегодня ему было отчаянно скучно. Вся оставленная Настей и Ираклием работа оказалась давно уже переделана, а последний покупатель — престарелый плешивый забулдыга, купивший за пригоршню заплесневелой мелочи чекушку мутного дагестанского шмурдяка, воняющего палью даже сквозь бутылочное стекло и металлическую пробку, осчастливил ларек своим посещением аж до заката. В безуспешных попытках совладать со скукой, одиночеством и наваливающейся на плечи изматывающей безысходностью, Андрей несколько минут остервенело крутил верньеры старого советского радиоприемника в надежде найти хоть какую-нибудь удобоваримую радиостанцию. Однако, к его великому сожалению, на волнах радиоэфира попадалась одна только радужная попсовая галиматья, от рафинированной сладости которой разглаживались последние извилины в мозгу. Но поскольку в его печальном положении особо выбирать не приходилось, пришлось оставить то, что было. Ведь даже эдакое интеллектуальное непотребство, была значительно лучше гнетущей тишины ржавого металлического гроба. Гниющие овощи и просроченная колбаса оказались чертовски паршивыми собеседниками.
«За неимением кухарки...», - припомнил Андрей старую скабрезную поговорку. - «Повар дворника сношал». - а ритмичные девичьи повизгивания, доносящиеся из дребезжащих динамиков, наверное, при определенном на то, конечно, желании, даже можно было бы назвать песней.
Глубоко вдохнув спертый воздух, окрашенный кисловатыми нотками пирожков с капустой, судя по их виду, помнящих еще Николае Чаушеску на посту генерального секретаря компартии Румынии, Андрей достал из кармана сигареты. Сперва он собрался было употребить по прямому назначению одну из оставшихся «бумажных сосок», но, сообразив, что начала смены это уже восьмая, с сожалением отшвырнул пачку в сторону. Такими темпами, у него скоро никотин закапает изо всех не слишком предназначенных для этого отверстий, надо искать другие развлечения.
На полочке под прилавком, среди рулонов туалетной бумаги, канцелярии и нерасклееных ценников нашелся затрепанный журнал сканвордов, на размалеванной в аляповатые тона обложке которого была изображена наверняка забавная с точки зрения составителя сценка. В ней оснащенный пассатижами и физиономией выпускника специализированной школы по седьмому типу коррекции мужчина, стоящий на шатающейся раскладной лестнице, пытался совершить какие-то малоосмысленные манипуляции со свисающей с потолка люстрой, а стоящая позади и слева неимоверно полная женщина со столь же одухотворенной мордой лица, зачем-то рекомендовала ему засунуть в рот лампочку. Юмор ситуации от Андрея как-то ускользал, но, возможно, это просто потому, что то была контекстная шутка, для понимания которой надо было смотреть какой-нибудь популярный нынче сериал или же знать рассказанный в предыдущем номере журнала анекдот. Поэтому, не особо заморачиваясь по поводу нарисованного, он просто пожал плечами и перевернул первую страницу.