- Здрасте, - довольно живо поприветствовала продавщица Андрея, и тому на мгновение показалось, что в обращенном на него взгляде тщательно подведенных глаз читалось какое-то облегчение. Словно бы он помог ей избежать чего-то не слишком приятного. Правда, сказать что-либо уверенно при таком освещении не мог бы даже сыщик из старого советского мультфильма, у которого, как известно, "нюх, как у собаки, а глаз, как у орла". Впрочем, окажись этот самый герой в таком колоритном месте, без сомнения и собачий нюх его, и орлиное зрение стремительно деградировали бы до куда более скромных показателей. Хотя бы просто для того, чтобы сохранить жизнь и здравый рассудок собственному хозяину в условиях крайне агрессивной среды крошечного продуктового ларька в спальном районе на окраине города-миллионника.
- Здравствуйте, - наконец, ответил Андрей, осознав, что погрузившись в собственные мысли, излишне затянул паузу. - Я это... На работу устраиваться пришел, в общем. В ночную, - отчего-то запнувшись от смущения, пробормотал он.
- Сменщик? В натуре? - в женщине было столько искренней радости, что, казалось, она вот-вот кинется хлопать в ладоши. - Ираклий Петрович! Тут к вам! - развернувшись к занавеске прокричала она, не без труда перекрывая болезненно хрипящую из динамиков Алену Свиридову. - На работу!
Шторка неохотно заколебалась от происходящей за ней ленивой возни, а потом междленно отплыла в сторону, являя свету худого и тощего словно шпала, высокорослого нескладного мужика кавказской, что называется, национальности. Одет он был в голубые джинсы и небрежно застегнутую олимпийку, из-под которой выглядывала покрытая густыми седыми волосами впалая грудь. Седая же борода его была аккуратно подстрижена, а прорезавшая лицевую растительность улыбка слепила обилием золотых коронок. Разглядывая, как Ираклий Петрович сосредоточенно застегивает ширинку и окидывает свою работницу сальным взглядом, Андрей подумал, что первое впечатление оказалось как нельзя более верным и он действительно чему-то помешал. Чему-то, что не особо радовало женщину, насколько он мог судить по напрягшимся на ее лице желвакам и сведенным к переносице бровям. Но это, здраво рассудил он, не его проблемы. Еще не хватало в чужой личной жизни мараться. У него и своих забот столько, что хватит на пятерых.
Покончив с вечерным туалетом, хозяин магазина вышел из-за заляпанной пальцами стеклянной витрины и, подслеповато щурясь, протянул руку для пожатия:
- Андрей? - густым баритоном, неожиданным для его тщедушной комплекции пророкотал он. Несмотря на колоритную внешность уроженца республик Кавказа, речь его была чистой, лишенной типичных и, во многом карикатурных, акцента и сорных слов. Ну всех этих "панимаешь", "дарагой" и прочих неизменных спутников архетипичного постсоветского кавказца. А вот внешности работодателя, точнее, его манере держать себя с окружающими такого комплимента отсыпать было уже нельзя. Хитрый прищур глаз, высокомерное выражение, застывшее на пористой смуглой физиономии, словно сошло со страниц сборника анекдотов или экрана какого-нибудь отечественного кинофильма. В общем, мужчина Андрею категорический не понравился, почему-то сразу возникало устойчивое ощущение, что этот обязательно "кинет". Впрочем, идти с этим Ираклием в разведку Андрей не собирался, детей крестить тоже, а потому просто кивнул и осторожно пожал протянутую руку. Пожатие у Ираклия было неприятным, ладошка вялой и потной. - А я Ираклий Петрович. Пойдем, покурим, что ли. Настюш, - обратился он к девушке. - Я домой. Завтра закончим, уже, настроения больше нет, - болезненную гримасу, на мгновение промелькнувшую на раскрашенном лице он со слепу не заметил или откровенно проигнорировал. - Получку сама себе возьмешь, лады? Только размена оставь.
С этими словами, он сунул руки в карманы и косолапо двинулся к выходу.
- Не первый раз замужем, разберусь, - Настя посмотрела на хозяина, словно Ленин на буржуазию и приняла "боевую позу", облокотившись (и вывалив весьма немалое содержание выреза своего платья) на застеленный выгоревшей клеенкой прилавок.
На улице, облокотившись на когда-то беленую, а нынче покрытую ровным слоем похабных граффити стену трансформаторной подстанции, Ираклий Петрович щелчком пальцев выбил из пачки с верблюдом сигарету и ловко поймал ее тонкими бескровными губами. Что характерно, будущему работнику жадный кавказец угоститься не предложил, а сразу же сунул "фирмовое" курево в карман, так что тому пришлось по привычке давиться откровенно осточертевшей уже "Примой".