- Ираклий, чтоб его в аду черти на волосатом мотороллере катали, сегодня не заявлялся? --- спросил он, разглядывая, как напарница, глубоко перегнувшись через прилавок, сосредоточенно копалась в огромной куче колбасы в поисках чего-то ведомого ей одной. Задравшееся платьице, снизу оказавшееся даже ещё более провокационным, чем сверху, подарило ему очередной бесплатный кинопоказ и, заодно, убедило, что разбитная девица собралась не просто на свидание, но на свидание с ночным продолжением. Ну, как говорится, «совет ей да любовь».
- Не-а, - яростно замотала головой Настя. Самого этого движения Андрей, понятное дело, не увидел, но зато легко определил по энергичному колыханию, так сказать, «противовеса». --- Поэтому и работы на сегодня не оставляю. Сама со скуки чуть не одурела! Передраила весь ларек, товар перебрала... Вот ты где! --- Радостно выкрикнула она и вынырнула на белый свет, гордо сжимая в руке, словно гордый своим уловом рыбак, палку копченой колбасы. - Вот, держи! - она протянула добычу Андрею. - Она еще не пропала. Я такие сразу отдельно прячу. Чтобы полезных людей прикармливать. Ну и себе самой тоже. Не травиться же тухлятиной.
Удивленно посмотрев в горящие ехидством глаза и подумав о том, что, несмотря на развал Советского Союза и вроде бы пришествие капитализма, вытравить привычку «добывать» и откладывать «своим» оказалось куда как непросто. Впрочем, особо сокрушаться на этот счет он не собирался, а потому с благодарностью принял «подношение». В довесок к мясному изделию опять был сыр, хлеб и лапша быстрого приготовления на горячее. Неувядающая, так сказать, классика.
- Снова «Яву»? --- спросила Настя, вытаскивая из-под прилавка сигареты. Хитрый тон и слегка изогнутые бровки намекали, что сегодня можно попросить и чего получше.
- Пойдет, - не то чтоб на Андрея напала особая совесть, от Ираклия один черт не убудет, он народной кровушки попьет с избытком, просто ему и вправду было все равно. После полугода на резаной бумаге «Примы» и «Беломора», «Ява» заходила не хуже, чем какое-нибудь «Свидание с Америкой». А Настю лишний раз подставлять не хотелось. Да и вообще, пусть останется должна.
Минут через пятнадцать у входа просигналил слегка потрепанный «японец». Приземистый квадратный универсал, из-за руля которого выглянул крепко сбитый прилично одетый молодой мужик. Настя подскочила со стула, смачно чмокнула Андрея в небритую щеку и бросилась на улицу. Андрей с широкой улыбкой наблюдал, как его напарница, сверкая на всю округу округлыми ягодицами и черными кружевными трусиками и радостно хохоча, болталась у выглядевшего смущенным таким напором парня на шее. Несмотря на все навалившиеся трудности, Андрей не до конца очерствел и очень любил наблюдать за счастливыми людьми. Особенно молодыми влюбленными. Было в этом что-то жизнеутверждающее. А потому он просто от всей души пожелал ребятам хорошо провести вечер.
Конечно же, долго размышлять о приятном Андрею никто не позволил. Не успела еще нормально осесть поднятая колёсами старой «Тойоты» дорожная пыль и до конца выветриться приторно-сладкий запах духов, которыми Настя, кажется, залилась с ног до головы, как в магазин косяком попёр покупатель.
Первыми заявилась знакомая уже парочка студенток. Основательно уже поддатые и от того безостановочно хохочущие девчонки явно собирались оторваться в последние дни лета от души. В этот раз они закупились (довольно нагло предлагая парой поцелуев «заработать» себе скидку) недорогим пивом и минералкой на утро. Следом был здоровенный, поперёк себя шире, мужик с кислой физиономией конторского служащего. Такой, при первом взгляде на которую сразу ощущаешь всю тяжесть и тлен вселенной... И, заодно, воспалённый геморрой размером с баскетбольный мяч. Мужик закупил «джентльменский набор» в виде пельменей и водки. Причём пельмени тут же принялся перевешивать на небольшом карманном безмене, то и дело подозрительно косясь на Андрея. Недовольно расплатившись, толстячок ушел с гордо задранной, видимо от осознания того, как не дал себя обмануть, мордой, от этого ставшей совершенно свинячьей, и его место занял скукоженный, седой, словно лунь, интеллигентный дедок. Старичок приобрел кефира, батон, тушёнки и штоф водки.
- Здорово, митрополит подзаборный, - неожиданно хлестнул по ушам донельзя неприятный скрипящий голос.
- Не митрополит, а патриарх, - окрысился Андрей, исподлобья глядя на дефилирующую по торговому залу сморщенную мегеру в очередном платье безумной вырвиглазной расцветки, отлично, впрочем, сочетавшейся с обоями магазина.