«Уж не эта ли старая карга Ираклию обои выбирать помогала?» - проскользнула дурацкая мысль.
Впрочем, куда больше его сейчас интересовало поведение старика. Дрожа, словно осиновый лист, тот суетливо пытался спрятать драгоценный шкалик с огненной водой в карман своего безразмерного твидового пиджака. К сожалению, руки его слушались плохо, и получилось это далеко не сразу. Да и когда получилось, пиджак упорно предательски топорщился, выдавая беднягу с головой.
- Гришаня, солнышко мое, голова ж бедовая! Ты чего в магазине-то позабыл? --- обрушилась на дедка «стремительным домкратом» старушенция. От этого обращения несчастный «Гришаня» совсем сдулся и скрючился, словно бы стараясь сжаться в точку. --- Никак водовки откушать захотел?
- Отстаньте, Любовь Петровна, - старичок начал так отчаянно семафорить Андрею левым глазом, что тот грешным делом запереживал, а не хватил ли бедного какой-нибудь инсульт. --- Я только за молочком!
- За молочком? --- хохотнула Любовь Петровна, ловко, со сноровкой опытного вертухая, обстукивая старика, невзирая на вялые возмущенные попискивания, по карманам. --- Ага! --- торжествующе воскликнула она, изымая искомый шкалик и поднимая над головой, словно доказательство преступления. --- Ишь ты, какое нынче молочко-то у нас, прозрачное, как слеза!
- Отдай, Петровна! --- отчаянно взвыл старикашка, выхватывая драгоценный сосуд из рук мучительницы. --- Не твое дело, старая, что я покупаю!
- Гришенька, - скрипучий голос старой ведьмы неожиданно преобразился. Он, конечно, все еще был мерзкий, режущий слух, словно наждачная бумага, но теперь в нем появились нотки самой настоящей материнской заботы. --- Ну ты же сам знаешь, что тебе нельзя! У тебя сердце, печень, язва! В любой момент от этой бурдемаги помереть можешь!
- Да и хрен с ней! --- совсем взбеленился старикан. --- Все равно все сдохнем! А так хоть весело остатки дней проживу, а не смотреть на ваши опостылевшие рожи! --- с этими словами он развернулся и, насколько это позволял возраст, гордо прошествовал к двери.
«Второй подряд», - подумал Андрей.
- Эх, Гришка, - грустно покачала головой Любовь Петровна, то ли обращаясь к продавцу, то ли говоря сама с собой. --- Ну куда ж ты такой-то... Совсем расклеился. А ведь какой был сорванец, а... Он ведь у меня первым был, - подняла она хитрые глаза на Андрея и тут же хихикнула, увидев выражение его морды. --- Да не в том смысле, как ты подумал, греховодник! Первый класс это мой был, как из училища по распределению сюда приехала. А в классе том один Гришка-то и был. Еще до Войны!
Вот теперь у Андрея уже самым натуральным образом отвисла челюсть. Дед выглядел самой настоящей развалиной, но если Любовь Петровна вела его в первый класс, то получается, что, рассказывая про потерю девственности при Сталине, она ну вот ни на секунду не шутила.
- Внушает, - только и сумел что ошарашенно выдавить из себя он.
- Чего? --- удивленно приподняла бровь бабка, выныривая из собственных то ли мыслей, то ли воспоминаний о поре молодости.
- Говорю, возраст твой, мать, уважение внушает, - уже без тени насмешки повторил Андрей.
- Возраст мой, милочек, - ехидно улыбаясь почти беззубым ртом, задрала палец вверх та. --- Должен внушать ужас и трепет! И не дай тебе Бог до такого дожить! А теперь давай, отрывай задницу и иди работай, мне надо подобрать конфет поприличнее, завтра внуки с детьми в гости приедут. И не надо закатывать глаза, на череп изнутри любоваться, тебе полезно в целях профилактики геморроя!
Ночь третья. Глава 8
Как оказалось, бабулька зазря обещаниями не раскидывалась, и уже после покупки, как всегда вымотав всю душу придирками, ехидно заулыбавшись всеми своими морщинками, с самым что ни на есть торжественным видом всучила Андрею увесистый целлофановый пакет. В нем, щедро завернутые в пропитаннуюстекавшиммаслом пергаментную бумагу, с комфортом расположились аппетитно зажаренные домашние пирожки. Пока в очередной раз ошарашенный поведением непредсказуемой покупательницы Андрей пытался подобрать хоть какие-то слова, чтоб выразить свою благодарность, она радостно хихикая в кулачок, как девчонка (если, конечно, где-то в мире существуют девчонки с голосом давно не смазанных дверных петель), удалилась.
Благодаря щедрости любвеобильной напарницы и угощению от, по сути, совершенно незнакомой старушки, сегодняшний ужин у Андрея был, пожалуй, самым обильным и разнообразным со времен расставания с супругой. Бобылем-то он даже в самые лучшие времена обходился максимум копеечными пельменями, чей фарш мясо видал исключительно из соседнего бака, а уж последнее время… Единственной ложкой дегтя было то, приступить к нему удалось далеко не сразу. Народ повалил такими оравами, что некогда было даже нормально присадить гузно на табуретку, не то, что с чувством, толком и расстановкой от души потрапезничать. Как с цепи сорвались, право слово, как будто собирались все грядущие выходные провести на диване, не выходя из дома. Или на дачу затаривались.