В итоге, Серого Человека Андрей ожидал напрягшись, словно электричество, морально готовый к любым неожиданностям и случайностям. И когда тот появился, сразу посмотрел на часы. Два часа и двадцать две минуты. Значит предчувствие его не обмануло и каждый раз Серый Человек появлялся в одно и то же время. То ли от нервного напряжения, то ли уже от выработавшейся привычки, но вы этот раз внешний вид ночного гостя подействовал на Андрея куда слабее. Нет, он все еще испытывал настойчивое желание с истеричными воплями забиться пол прилавок и сидеть там, вяло поскуливая от ужаса и безобразно заливая пол слюной, истекающей из перекошенного рта, пока мерзопакостный уродец не удосужится освободить магазинчик от собственного присутствия, но вполне мог эти позывы контролировать. Да и сердце все еще продолжало выписывать немыслимые кульбиты, то и дело сбиваясь с привычного ритма, но все-таки в этот раз ему удавалось сохранять относительную ясность мышления и даже как-никак но анализировать окружающую обстановку.
И, скорее всего, именно благодаря этому Андрей с удивлением разобрал, что при входе в ларек удивительного гостя, окружающее его пространство, словно бы подернулось какой-то странной дымкой. Не обыденной, затмевающей взор, как дым от костра или искажающей формы предметов, какая бывает летом над жарким асфальтом, а некоей особой, которой он прежде никогда не встречал, словно бы скрадывающей или приглушающей яркость цветов. Андрей подумал, что вряд ли смог точно описать это явление кому-то постороннему, но совершенно точно мог бы поклясться, что вчера выложенные им на витрину апельсины, еще несколько минут назад дерзко-оранжевые, даже сквозь кожуру выглядящие сочными, теперь казались чуть ли не песочными, а вырвиглазные фиолетовые цветы на обоях, из-за которых он старался как можно меньше смотреть на стены, теперь больше походили на старинные гобелены, чьи убеленные сединой узора пробиваются сквозь благородные слои вековой пыли.
А еще более удивительным оказалось открытие, что вызываемые Серым Человеком эмоции, тот самый удушливый ужас, оказались чем угодно, но совершенно точно не естественной реакцией на его отвратительное уродство. Скорее они напоминали наведенный неким таинственным образом морок — сразу, сперва только Серый Человек вошел в двери, он не показался Андрею каким-то особенно ужасным или чудовищным. Да, странный. Да, отвратительный. Да, отталкивающий. Все это было. А вот чего совершенно точно не было, так это всепожирающего, лишающего воли леденящего оцепенения. Но с каждым шагом Серого Человека (если, конечно, он хоть в какой-то мере был человеком, в чем Андрей все больше сомневался) давлеющее присутствие нарастало, пока не достигло своего пика, когда покупатель подошел к прилавку. Как будто страх этот был некими миазмами или даже излучением, которое было наиболее сильным в паре метров от него, а потом рассеивалось или выдыхалось. На память Андрею пришла недавно виденная им реклама новомодного ультразвукового отпугивателя то ли грызунов, то ли тараканов, что использовала не слышимые человеческим ухом, но отлично ощущаемые целью частоты, чтобы вызывать у тех страх и желание убраться куда-нибудь подальше.
«Значит вот оно, что», - с удивлением подумал Андрей, ощущая, как слабеют сжимающие горло ледяные руки. - «Не такой уж ты и страшный, каким хочешь казаться.»
Понимание природы страха не помогало от него избавиться, но заметно облегчало борьбу.
- Девять свечей, банка тушенки и канцелярский нож, - привычно прошепелявил Серый, пуча на продавца свои пустые рыбьи глазища.
И снова голос его в этот раз был почти такой же, как и вчера. Но именно что «почти». Андрей сходу не смог бы даже сказать, чем конкретно он отличался — то ли тембром, то ли особенностью обертонов, то ли просто манерой произносить некоторые звуки — но он мог бы дать руку на отсечение, а может и сразу две, что все три раза он разговаривал с совершенно разными существами. А это, в свою очередь, означало что либо в проклятущем бетонном человейнике вокруг него проживают сразу три практически никому не известных близнеца-уродца, либо… И вот уже второй раз за последние несколько минут на ум ему пришел Артур наш Конан-Дойл.