- Ну, наверное, не страшный маньяк Фредди Крюггер, пришедший забрать ваши души, - криво оскалился Андрей, насколько это, постаравшись изобразить на лице радушие. С одной стороны, его, конечно, подмывало попугать детишек, а с другой, очень хотелось побыстрее раскидаться с покупателями и, наконец, покурить. - Продавец я, пацаны. Ночной продавец.
- А разве дяденьки бывают продавцами? - удивленно пискнул выглянувший из-за спины старшего мальчуган лет семи. За что тут же заслужил от то ли брата, то ли друга, затрещину.
- И на "Я" бывает, и на "Ё" бывает, - весело ухмыльнулся Андрей, и по вспыхнувшим глазам обоих старших парней понял, что через пару дней эту присказку будут к месту и не к месту повторять по всей округе. - Давайте уже, мужики, не томите. Вы купить чего хотели или так, лясы поточить забежали?
Собравшись с духом, посетители, наконец, прошли внутрь и высыпали в пластиковую тарелочку свое сокровище - горсть монет и измятые, мокрые от детского пота купюры. В обмен на свое подношение подростки потребовали шоколадное яйцо с игрушкой и несколько жвачек с наклейками.
- Только до поздна не гуляйте, а то опасно, - неожиданно для себя самого зачем-то принялся поучать мальчишек Андрей, отсыпая им товар и сдачу.
- Да мы уже домой, знаем, - веско ответствовал старший, забирая покупки, и поворачиваясь к выходу. Уходили мальчишки с гордо поднятыми головами, словно бы не в магазине купили сладости, а, как минимум, отбили их у стаи полярных волков. Андрей ухмыльнулся и снова потянулся к сигарете.
- Спасибо, дяденька продавец, - радостно пискнуло прежде, чем мальчишки вышли. Андрей улыбнулся еще шире. Своих детей у него никогда не было, да он их не особо-то и любил, но иногда словно бы накатывало что-то. Вот, как сейчас, например.
Сразу после перекура народ, что называется, повалил. Замученная женщина с огромными мешками под глазами очень обрадовалась "второму мужику за прилавком", потому, как переживала за "пашущую на износ" Настю. Она взяла хлеб и триста грамм "докторской". Вежливый мужик в потертом пиджаке купил молоко с гречкой и стекляшку местного "жигуля". Две совсем молодых девчушки затарились кубанским вином в картоне и импортными шоколадками. Андрей с ними даже в шутку пофлиртовал, чем заставил очень мило покраснеть. А еще была полная женщина с тремя детьми, импозантный мужчина с выправкой военного и молодая парочка со здоровенным лабрадором. В общем, скучать не давали, спасибо хоть не перли косяками, чтоб не сбиваться с ног.
Как и предрекала напарница, деньгами почти никто не рассчитывался. К полуночи, когда иссяк человеческий ручеек и Андрей смог, наконец, приступить к разбору завалов, в кассе к оставленным Настей двенадцати тысячам добавилось еще семь. Остальное все было скрупулезно записано в соответствующие разделы "долговой" тетради.
Покончив с посетителями, Андрей покрутил ручку приемника, выбирая волну поинтереснее, и под мелодии и ритмы зарубежной эстрады, наконец, принялся за мясо. Работа была несложной и не особо творческой, но зато неплохо пожирала время. А самым тяжелым в ночных сменах по ощущению Андрея всегда было ожидание конца. А так все просто: взять колбасу, снять этикетку, удалить любые намеки на срок годности, выложить на витрину или запихать в холодильник. Некоторые из оных, кстати, и вправду "скончались" уже несколько недель назад и сейчас, на скромный взгляд Андрея, больше напоминали биологическое оружие, нежели продукты питания. Впрочем, ни явно видимой плесени, ни, тем более, гнили он не нашел ни разу, а потому на выброс не отправил ни одной упаковки.
Под Акву, Уилла Смитта и Бэкстрит Бойз работа спорилась, и Андрей буквально за пару часов не только раскидал обе "срочных" коробки, но и смог подразгрести остальную мелочевку, освободив позади витрины достаточное пространство, чтоб там можно было перемещаться с относительным комфортом. Около двух ночи, сытно пообедав, Андрей расположился на найденной под коробкой тушенки (тоже, кстати, просроченной) табуретке за прилавком. Смачно попыхивая сигаретой (на улицу идти было откровенно лень), он лениво продумывал план действий на остаток ночи и, видимо, задремал, поскольку неожиданн раздавшийся почти над самым ухом скрипучий надломленный голос чуть было на заставил сердце выскочить из груди:
- Братишка, не дай помереть!!!
Андрей подскочил и уставился на тощего забитого мужичонка неопределимого возраста, одетого в просторный вязаный свитер с прорехами и давно нестиранные брюки коричнево-пятнистого цвета.
- Да мать же твою через колено да прямо в абстракцию! - витиевато выругался продавец, с ненавистью буравя взглядом явно самого испугавшегося такой реакции колдыря.