На том и порешили.
Из воспоминаний наемника вытащила пустая кружка. Он налил себе ещё из почти пустого глиняного кувшина, и снова погрузился в воспоминания.
Он приближался к замку, в котором должен был выполнить заказ. Ночь была холодной и прекрасной, снег отражал свет луны, а на небе не было ни звездочки. Было тихо, как-то даже слишком тихо. Веяло угрозой, но думать об этом он не стал. Он оставил лошадь в ближайший чаще, и еще раз проверил оружие. Он планировал быстрый забег, и ничего не должно было помешать этому. Пристегнув капюшон пуговицами к своей кожаной куртке, наемник намотал повязку на лицо, надел перчатки, заправив их в рукав. На пояс он прикрепил короткий меч, на грудь - два кинжала крест-накрест с помощью кожаных ремешков. Рукоять левого кинжала смотрела вниз, рукоять правого – вверх, в сторону подбородка. Он проверил нож за голенищем, свой талисман во внутреннем кармане, также проверил как закреплены два острых тонких штыря, похожих на гвозди с серебряным наконечником. Они были в специальном кармашке на правой руке, вшитом прямо в рукав куртки.
Все проверив, он погладил лошадь:
- Ты подожди меня здесь, дружок. Я скоро вернусь.
Конь не ответил, только фыркнул. Кивнув коню в ответ, он пошёл в сторону замка.
Он шёл и видел, как на стенах замка горели факелы, шевелились силуэты. Вскарабкавшись по стене, он проник внутрь. Это было просто. Стена ветшала. Кое-где торчали камни, кое-где уже были небольшие дыры, за которые можно было ухватиться. Да и высота стены оставляла желать лучшего.
Он ступал осторожно, чтобы звуки его шагов по снегу, не были слышны даже ему. Этих двух стражников он видел и с дальнего расстояния. Сейчас он даже чувствовал, как от них несло пивом и чесноком. Он следовал за ними в тени, наступая на снег как можно плавнее и медленнее. Стражники не остановились у арки, видимо делали обход замка. Арка была входом во внутренний двор. Они остановились, разговорившись, а он аккуратно подкрался ближе, чтобы слышать их разговор. Стражники говорили о приказе князя на счет деревни, что за холмом, ближе к большому озеру. Всего рассказала он толком не услышал, но часть истории уловил. На это части стражник вещал громче, явно хвастая.
- Пришли мы туда, - говорил расказчик. – думали по-хорошему будет, сейчас вот мы ему скажем: «Неси, старый, зерно да самогона захвати, и дочку не забудь. Развлечься охота». Ну, мы думали, будет всё быстро. Ну, да. А он как все. В ноги падал, говорил, что нету у них ничего, пожалеть просил, дочь не трогать, вроде как она маленькая ещё. Да погоди ты, ушастый, что ты перебиваешь? Я ещё недорассказал как было, а ты уже начинаешь опять лезть, как всегда не дослушав даже меня. Сколько раз я тебе говорил, меня так не называть? По мордасам хочешь получить?
- От тебя по мордасам? - расхохотался второй. - В прошлый раз, ты помнишь, что я с тобой сделал? То-то. Раз так, давай мы с тобой не будем тут сейчас кулаками махать, а то опять же получишь.
Расказчик возмущенно возразил:
- Ну что ты, ушастый, опять начинаешь. Тогда я просто пьяный был, с похмелья ещё к тому же. Так что, я думаю, в этот раз смогу тебе наподдать по мордам!
- Погоди ты, длинный, ещё не дорассказал, а уже гундеть начал, дальше-то что было?
- Что-что? - длинный явно еще не успокоился, но похвастать хотелось больше, чем подраться.
- Оттрахали ту девчонку небось? Да и все. - подначивал его ушастый.
- Да погоди ты, я тебе говорю, послушай, что я хочу сказать.
- Ну, всё. Всё. Успокойся. Не кипятись. Слушаю.
- Слушай сначала. Я уже говорил, начал тот старик ныть, мол не трогайте дочь, она у меня ещё маленькая, вам заплачу, дам всё, что хотите. Ну, поржал я. Ну и говорю ему: «Старый, ты тут мне не плачь, не молись и не умоляй Бога. Тебя всё равно не услышат. Мы сюда пришли, чтобы развлекаться. Ты не беспокойся. Мы всего лишь бабу трахнуть собираемся. Не будешь лезть, не убьём». Старик в ноги упал, целовать, значит, мне сапоги начал. Это уже раздражать начало. Пнул я его. Говорю: «Зови её сюда!» Заплакал, мол её нет. Она ушла, убежала. Он её спрятал и не скажет где. Я разозлился, взял нож и ухо ему отрезал. Сказал: «Зови сюда живо!» Дед кричал и слезами обливался. И дочура услышала да прибежала, из погреба вылезла, где старик ее прятал. Ну, с парнями взяли её, распластали на столе. Ну и да, каждый из нас повеселился. Она была молоденькая, маленькая такая, сладенькая. Давно таких не было! Одни страхолюдины, а тут такая молодая, спелая, свежая, нетронутая ещё. Нам понравилось. Ну, а потом что… Да ничего. Собрали всё и уехали.
Ушастый заржал:
- Эх, хорошо это вы её, хорошо! Жаль, меня с вами не было. Так бы тоже повеселился.