Девочка продолжала молчать. Он видел, как стекала слеза по ее щеке.
- Почему ты мне не отвечаешь? – продолжал спрашивать посетитель. – Ты меня боишься настолько сильно, что не можешь мне ничего сказать больше? А, может, мне убить тебя или твоего отца? Или просто уже сжечь вас всех здесь?
Он заметил, что девочка начала ёрзать по скамье, её зрачки расширились, красивые пухлые губки стали очень медленно приоткрываться. Он видел, что она вот-вот заговорит, и продолжал спокойно сидеть и строго смотреть на девочку.
И она ответила, едва слышным, тонким и дрожащим голосом:
- Не надо, прошу вас. Я люблю своего отца и нашу корчму, это наш дом и наша жизнь. У нас ничего больше нет!
Она начала хлюпать носом. Глаза стали мокрыми. Было видно, как ей страшно. Она продолжала говорить, о настолько тихо, что это были не слова, а невнятное бурчание себе под нос.
Наёмник нахмурился:
- Прекрати бурчать себе под нос. Я ничего не слышу. Повторяю ещё раз вопрос. Чего ты хочешь? Это был последний раз. Ненавижу ждать!
- Я хочу быть певицей, хочу быть актрисой, хочу выступать в театре, - хлюпая носом, отвечала она. - Блистать на сценах больших городов. Я уже научилась читать. Пока плохо. Но всё-таки уже понимаю написанное в книгах. Я хочу, чтоб отец жил в мире, и нам не приходилось обслуживать людей. А ещё терпеть, как меня трогают пьяные потные мужчины, смеясь и заставляя ложиться с ними в постель. Не приходилось терпеть, когда меня берут насильно. Хочу найти достойного мужа. Хочу завести с ним детей, и жить в городе. Хочу умереть с ним в один день. Вот моя мечта, моё желание.
Девочка опустила голову вниз, а посетитель кивнул:
- Хорошая мечта, хорошая цель. Ты – юная и красивая. Ты не выглядишь на свой возраст.
Он видел, как из-под её бедного оборванного платья проглядывает довольно большая грудь. Она дышала часто, и грудь явственно колыхалась. Он подумал про себя: «Я же могу и помочь. Могу попытаться помочь исполнить мечту. Только вот жизнь – она же суровая. Да, её отец уже стар и слаб, его легко могут убить, если я дам им денег. Мне хочется ей помочь, но, боюсь, что это будет без толку».
Он слышал, как девочка потихоньку хлюпает, продолжая смотреть вниз. «Стоит ли мне им помочь? Надо ли мне это? Она не видела ещё жизнь и не представляет, что её ждёт. Какие трудности ещё придётся испытать. Пусть лучше они живут здесь. Зачем кому-то давать шанс? Пускай она сама добьется всего. Пускай она сама всё пройдёт и всё увидит. Не стоит мне лезть в их жизнь».
Повернув голову в сторону корчмаря, он увидел, что тот приближается к его столу, неся кувшин. Наёмник представил, что он может услышать от этого человека: «Он спросит, не отпустил ли я уже девочку? Узнает, чего я ещё хочу? Спросит, не мешает ли она мне? Или он начнёт вмешиваться разговор в целом?»
Опустив взгляд на свои руки, наёмник лениво сказал:
- Это всё, что я хотел узнать. Ты можешь идти, юная и прекрасная женщина.
Девочка встала и, не поднимая головы, уважительно поклонилась, а затем быстрым шагом удалилась котлу, в котором бурлило рагу. Корчмарь, подходя к столу, украдкой взглянул на девочку.
А подойдя к посетителю, он спросил:
- Она вам не мешала? Я не хочу, чтобы вы обижали мою дочь.
Наёмник осмотрел корчмаря, проводя взглядом с ног и до головы. Остановил свой взгляд на его глазах. Глаза корчмаря были уставшие, напуганные и презирающие, насколько это было возможно. Цвет глаз корчмаря незнакомцу не нравился. Они были серо-коричневые, тусклые, угасшие, потерявшие свою яркость. Поставив кувшин на стол, корчмарь продолжал смотреть на незнакомца. А тот, подтянув кувшин к себе, налил водки в свою кружку, хотя всё это время, не отводя взгляд, смотрел прямо в глаза корчмарю.
Поднеся кружку губам, наёмник ответил:
- Я всего лишь спросил, чём мечтает твоя дочь, не более того. Не веришь? Спроси у неё сам и не доставай меня больше глупыми вопросами. Я начинаю злиться. Пошёл отсюда! Готовь мои припасы! Иди! Надо будет – позову. Я плачу за это. Вот, держи, убедись, что я сюда пришел поесть, выпить и запастись провиантом. Вытяни руку.
Страшный поститель поставил кружку на стол, взял горсть монет из кошеля, лежавшего на столе, насыпал корчмарю в руку столько, сколько тот смог ухватить. Пару монет с громким звоном упали на пол.
- Вот твои деньги, подбери, – он указал взглядом на монеты, лежавшие на деревянном полу, после чего отвернулся к окну.