– Вовсе нет, – возмутился Старый Том.
– Но, – перебила его Сина и продолжила свое, – я тебе скажу, что не словоблудие: радиоволны. И очень сомневаюсь, что они тебе полезны. Подумать только, ведь есть такие, у кого есть и электричество, и радио – и все эти волны бомбардируют их, рассекают их бренные тела и днём и ночью. Ударяются о стены дома, путаются с мозговыми волнами, корёжат…
– Что корёжат? – доискивалась Глэдис.
– А мы и не знаем, что именно, – ответил Старый Том. – Наука ещё настолько незрелая. Может, в следующем поколении люди станут рождаться с тремя глазами. Тебе это понравится? Родить трехглазого ребёнка? – Старый Том сложил руки на груди, чувствуя, что вопрос закрыт. Он и Сина согласно кивнули друг другу через стол.
– Ладно, – сдалась Глэдис. – Дело ваше. Я сделаю что в моих силах, но кое-кому не стоит рассчитывать, что ихняя пища не подгорит или ещё как не перепортится – потому что мой задний мозг был лишен своего шанса.
– Не говори «ихняя» за моим столом, – проворчала Сина. – Тем более в присутствии детей.
– Вы не очень-то приятные работодатели, – заявила Глэдис. – Вы не очень-то приятные люди. И я хочу и говорю «ихняя».
– Мы очень даже приятные люди, – возразила Сина. – Просто мы не любим радио. И неграмотную речь.
А затем, хотя весь день стояла хорошая погода, вдруг загромыхало, небо за окнами почернело, а с океана пришёл воющий ветер. Старый Том и Сина вскочили и выбежали из дома, чтобы загнать в хлева животных.
Вилфред встал:
– Пойду посмотрю, не нужна ли помощь Старому Тому, – и тоже выбежал прочь. А когда Зебедия увидел, как они словно угорелые бегают под дождём, он тоже вылетел на двор самолётом, загудел и стал носиться по грязи, расставив руки в стороны. Мимо него в одну сторону проскакали Таг и Молли, которых загонял в стойло Старый Том, а в другую просеменили коровы, подгоняемые Синой, а я всё смотрела как заворожённая, словно ожидая, что вот-вот случится что-то дурное. Мизансцена развертывалась в хаосе, но дурные предчувствия могли объясняться просто падением ртутного столба – оно всегда создавало волнующую и гнетущую атмосферу.
Винифред вскочила на ноги:
– Вот мой шанс: я – искать папино письмо!
Я слышала, как она перескакивает через ступеньки, спеша наверх в комнату Зебедии. Я стала собирать тарелки, чтобы отнести их в кухню, где Глэдис уже набрала воды и взбила пену себе по локти, когда через гостиную протянуло холодным воздухом. Я замерла и поставила тарелки обратно на стол. Поначалу я подумала, что сквозит через камин, но затем поняла, что это маловероятно, ведь камином мы не пользовались: и действительно, когда я проверила, заслонка была плотно закрыта. Затем я решила, что кто-то оставил открытой входную дверь, и выглянула в холл, но дверь была закрыта. Воздух стал странно промозглым. Мертвецкий холод, подумается мне впоследствии, но это будет уже потом. Такого холода я раньше не испытывала. А пока я стояла, гадая, откуда взялся сквозняк, вдруг сами собой задернулись шторы. Окно, на котором они висели, было закрыто, и ветер снаружи внутрь не просачивался – да и каким ветром могло сдвинуть две портьеры? Я не заорала. Как оказалось, ты просто не успеваешь закричать – мозг слишком медленно анализирует то, что видит. А затем – о ужас – я почувствовала словно ледяные пальцы коснулись моего плеча, и через мгновение увидела, как белесая марь скользнула через комнату. Внезапно все стало ясно. Что ещё это могло быть? И, прежде чем мысль оформилась, я метнулась к входной двери с криком «Привидение! Привидение!».
От ужаса мне показалось, что призрак не выпускает меня. У нас на двери щеколда, и я раз за разом безуспешно пыталась её сдвинуть. Почему привидение не позволяет мне уйти? Что оно от меня хочет? Я кричала, не смолкая: «Привидение! Привидение!», и как раз когда в коридор выскочила Глэдис, поняла, что никак не могу сдвинуть засов, потому что он уже сдвинут, и дверь не заперта. Я схватила ручку, распахнула дверь настежь и рванула наперерез Зебедии, который все ещё притворялся самолётом, с воплем: «Привидение! Привидение! Привидение!»
А затем – как ушат холодной воды – я прибежала в амбар, где Сина спокойно наполняла зерном ведра, кормушки для лошадей, а Старый Том и Вилфред скидывали вилами сено с сеновала, и никто не обращал на меня внимания.
– Привидение! – заголосила я снова, думая, что, может, меня никто не слышал. Как ещё объяснить спокойствие, с которым они встретили столь небывалый феномен? Как плохо я помнила собственную реакцию на крики Сины «НЛО!».
И в самом деле, Сина повернулась ко мне, полная скептицизма, и сказала:
– Да полно, Франни, нечего обезьянничать. Давай уже закроем эту тему.